Три ночи с повесой - Тесса Дэр

Желание испробовать ее на вкус сводило Джулиана с ума — пришлось напомнить себе, что торопиться не нужно. Стараясь держать себя в руках, он осторожно провел языком по внутренней стороне ее бедра, чтобы дать Лили время свыкнуться с новыми ощущениями. Но стоило только кончику его языка коснуться чувствительного места, как тело ее выгнулось дугой, и Джулиан услышал сдавленный всхлип.

Не давая ей вырваться, Джулиан крепко сжал щиколотки Лили. «Ну уж нет, — пронеслось у него в голове. — Никуда она не денется…»

Убедившись, что Лили перестала вырываться, он нагнулся и осторожно прижался губами к влажному треугольнику волос у нее между ног, потерся о него свежевыбритой щекой, потом с дьявольской улыбкой вскинул на Лили глаза. И удовлетворенно хмыкнул, увидев, как она судорожно облизнула вмиг пересохшие губы.

Убедившись, что все идет, как задумано, Джулиан осторожно раздвинул языком горячие, влажные складки. Широко распахнутые глаза Лили вдруг закрылись, и она с хриплым стоном обмякла в его руках.

Он приподнял ее юбки, обнажив стройные бедра. Лили была такая тоненькая — Джулиан мог поклясться, что сможет обхватить ее талию и одновременно ласкать чувствительный бугорок у нее между ног.

Проклятие, как же ему это нравилось! Дразнить Лили, чувствовать на своих губах ее вкус, ласкать губами и языком каждый дюйм ее нежного тела…

Лили чуть слышно застонала — ничего прекраснее этого он в жизни своей не слышал. Теперь она уже не отталкивала его… Подтащив ее к себе, Джулиан накрыл ладонью ее грудь, с удовлетворением почувствовав, как напряглись соски. Тело Лили затрепетало.

Она словно музыкальный инструмент откликалась на его ласки, на каждое прикосновение пальцев и губ стонами, вздохами и каждым движением прекрасного, покорного ему тела.

Внезапно с губ ее сорвался чуть слышный, мяукающий звук — не то стон, не то мольба. И в Джулиане все как будто разом перевернулось. Значит, ей сейчас нужен другой Джулиан — распутный повеса, которым он был еще недавно, для которого не существовало никаких моральных запретов и ограничений? Что ж, ее желание для него закон! Отбросив прочь сомнения, Джулиан впился жадным поцелуем в нежную, словно мякоть персика, женскую плоть, одновременно раздвигая языком влажные складки.

Когда крики Лили стихли, он отодвинулся, в последний раз взглянул на нее, истомленную его ласками, покорную, дрожащую и выпустил на волю свою мужскую плоть. След от его поцелуя еще горел на коже Лили словно тавро, которым он отметил свою собственность. И это сводило Джулиана с ума.

Лили приподнялась на локтях. Руки у нее подламывались, губы слегка припухли. Она улыбнулась мужу немного сонной, сытой улыбкой, и Джулиан окаменел, мысленно поклявшись, что сделает все, чтобы вновь довести ее до безумия.

Одним рывком он стащил ее с крышки — Лили и ахнуть не успела, как ее ягодицы оказались на клавишах рояля, и целая какофония звуков сотрясла стены комнаты. Не дав ей возможности возмутиться, Джулиан широко развел ей ноги и одним мощным толчком глубоко врезался в нее.

«Святители небесные… спасите!»

— Обхвати меня ногами, — сквозь зубы велел он. И, не дождавшись, когда она это сделает, закинул ноги Лили себе на бедра. — И руками тоже.

В следующий миг руки Лили обвились вокруг его шеи.

Джулиан задвигался ровными, частыми толчками, с каждым разом все глубже врываясь в ее тело, а Лили радостно и с готовностью отвечала ему. Чтобы удержать равновесие, Джулиан положил руки на клавиши, и теперь каждое их движение отзывалось нестройными аккордами расстроенного рояля.

Лили так идеально подходила ему, что это казалось настоящим чудом. Запрокинув голову, Джулиан удовлетворенно зарычал — и едва не взорвался, когда губы Лили прижались к его шее. Разум заволокло пеленой, он видел только обжигающий взгляд ее потемневших глаз. Потом его семя вырвалось наружу, острое наслаждение пронзило его, как горячая пуля, и он ослеп. Словно в тумане Джулиан слышал чьи-то крики — и даже не сразу сообразил, что кричит он сам. А впрочем, почему бы ему не кричать, мысленно возмутился он. В конце концов, это его дом и его жена.

Жизнь была прекрасна.