Покоренный ее красотой - Элоиза Джеймс

Хватило пары минут, чтобы добраться до места, хотя казалось, что прошел целый час. Миссис Сордидо не переставала препираться на всем пути, но Буллер крепко держал ее за локоть.

– Это здесь, – сказала она наконец вызывающим тоном.

Пирс в замешательстве молчал. Буллер первым пришел в себя.

– Но это же курятник!

– Это отличный курятник, – заявила женщина. – Достаточно высокий, чтобы не нагибаться. А кур там нет уже несколько месяцев, шесть, если я не ошибаюсь. Мы поместили ее туда, и моя служанка навещала ее каждое утро и вечер исключительно из христианского милосердия, позвольте заметить. И я дважды приглашала к ней доктора. Он сделал все, что в его власти, пиявки и тому подобное, не рассчитывая на оплату.

Пирс застыл на месте. В курятнике не было окон, а дверь болталась на ременных петлях. Строение было сколочено из грубых досок и явно начало разваливаться, судя по деревянным заплатам, прибитым как попало.

– Чем это воняет? – спросил Буллер, понизив голос. Его рука на локте миссис Сордидо, видимо, сжалась, потому что она пискнула.

– Это куриный помет, – сказала она. – У нас не было времени очистить помещение.

Пирс очнулся от паралича и устремился со всей скоростью, на которую был способен, к двери курятника. Одна часть его мозга безмолвно вопила, охваченная паникой, а другая угрюмо сознавала, что он переживает наяву свой ночной кошмар, пытаясь добраться до Линнет… и не успевая.

Позади него раздавались протесты миссис Сордидо и ворчание Буллера. Он добрался до двери и распахнул ее настежь. Петли лопнули, и дверь с грохотом упала на землю.

Внутри было темно, и его глаза сразу начали слезиться из-за пропитанного миазмами воздуха. Он осторожно двинулся вперед, нащупывая путь тростью.

– Линнет, – тихо произнес он. Тихо, потому что в своем сердце он знал правду. Она мертва, и по его вине.

Он сделал еще один шаг вперед и замер, ожидая, пока его глаза привыкнут к темноте и затхлой атмосфере. Нигде не было кровати. Опустив взгляд, он обнаружил, что чуть не наступил на нее.

Женщина у его ног не имела никакого сходства с жизнерадостной красавицей Линнет. Но врач в нем взял верх, оттеснив горе. Уронив трость, он опустился на колени рядом с ней и взял ее запястье.

На мгновение его охватило отчаяние, но затем он почувствовал ее пульс. Прерывистый и слабый, он тем не менее бился.

– Линнет, – промолвил он, видя не воспаленную кожу и спутанные волосы, а овал дорогого лица, слегка повернутого набок, как она всегда делала во сне. Он знал, что любит ее. Так сильно, что его сердце разрывалось.

Ответа не последовало. Пирс пошевелился, и облако куриных миазмов поднялось вокруг его коленей. Она, конечно, горела. Он безмолвно перечислил симптомы, которые можно было разглядеть в полумраке, – и не смог заставить себя сделать очевидный вывод.

Вместо этого он потянулся за своей тростью, поднялся на ноги и вышел, пригнув голову перед низкой дверью.

– Мы ни в чем не виноваты! – взвизгнула миссис Сордидо, когда он появился снаружи. Буллер все еще держал ее за локоть.

– Как я понимаю, у вас нет постояльцев в гостинице? – сказал Пирс.

– Нет, – отозвалась та, встрепенувшись. – Пока нет, но…

– Я перенесу ее в гостиницу. Вам с мужем придется убраться оттуда.

– Где карета герцога? – вдруг спросил Буллер. – И я не вижу, куда поставили лошадей.

Последовала очередная пауза, затем Сордидо сказал:

– Мы отправили их к герцогу, в Лондон.

Буллер снова схватил миссис Сордидо за локоть. Но должно быть, в глазах Пирса мелькнуло что-то более пугающее, чем угроза насилия. Она струсила и призналась:

– За гостиницей, в сарае.

– Нет там ничего, – поспешно сказал ее муж, ощетинившись. – Мы…

– Вы украли карету, – констатировал Пирс. – И лошадей. И похоже, одежду моей жены.

– Она не говорила, что она ваша жена, – возразил Сордидо.

– Не важно. Вы украли ее одежду и деньги, которые были у них, и я почти уверен, что вы убили кучера герцога Уиндбэнка.

– Мы никого не убивали! – взвился Сордидо. – Мы не имеем никакого отношения к этому!

– Он умер от болезни, – подхватила его жена, и слова полились из нее потоком. – Они приехали поздно ночью, и он лег спать в помещении над конюшней, но на следующее утро у него начался жар, бред и кашель. Он так и не пришел в себя.

Пирс молча смотрел на нее.

– Мы не сделали ничего плохого, – визгливо продолжила она. – Он метался и бредил, но мы не могли целый день дежурить у его постели. К тому же нам надо было заботиться о ней, а также о кузнеце с женой, которые тоже слегли. Мы сбились с ног, пытаясь вызвать доктора из соседней деревни, а потом мимо нас проследовал священник, который сказал, что больных следует изолировать. – Она замолчала, выдохнувшись.

– Кучер умер, – добавил Сордидо. – Почти сразу. А она нет. Поэтому нам пришлось найти место, где ее положить.

– Вы с мужем выметайтесь отсюда, – сказал Пирс. – Если вы задержитесь здесь еще хоть на час, я посажу вас обоих в подземелье в моем замке. Там существенно хуже, чем в том месте, куда вы положили мою жену.

У женщины отвисла челюсть.

– И не подумаем! – Резко повернувшись, она высвободила свою руку из хватки Буллера. – Вы не можете просто явиться сюда и делать, что пожелаете, с чужой собственностью. Это моя гостиница, моя и Сордидо. Мы честно купили ее и привели в порядок за пятьдесят фунтов. И мы никуда не пойдем… Сордидо!

– Если вы не уберетесь отсюда сейчас же, я свяжу вас и доставлю к судье.

– Вы этого не сделаете! – взвизгнула она. – Сордидо, скажи что-нибудь. Мы сделали для этой женщины больше, чем требовал наш долг. По доброте сердечной.

– У вас нет сердца, – заявил Пирс. – Что у вас есть, так это час, чтобы собрать пожитки и убраться отсюда. Я не желаю видеть вас на расстоянии десяти миль от замка. Я вообще не желаю видеть вас в Уэльсе. Если вы не уберетесь отсюда через час, я велю отправить вас в колонии.

Миссис Сордидо, явно игравшая первую скрипку в семье, воинственно подбоченилась.

– Вы не посмеете! – завопила она. – Это наша собственность, мы заплатили за нее своими кровными деньгами.

– Если вы вымететесь из гостиницы через час, я не стану вас преследовать. Если нет, к завтрашнему утру вы предстанете перед судьей.

– Мы не можем, – заныл Сордидо. – Приближается ночь, и что мы будем делать без денег? Я вложил в эту гостиницу все до последнего гроша.

Но Пирс закончил разговор.

– Буллер, мне понадобятся твои услуги, чтобы отнести мою… чтобы отнести Линнет в гостиницу. Один час! – резко бросил он, повернувшись к миссис Сордидо. – На тот случай, если вы сомневаетесь, что мое слово имеет вес в глазах судьи, сообщаю вам, что я только что спас его дочь от скарлатины.