Все дело в любви - Джилл Шелвис

— Да, — сказала Миа. — Потому что один глупый парень вывел меня из себя.

Всем своим видом Карлос выражал страдание. Он все еще стоял с ящиком в руках.

— Дорогая, помоги Карлосу разгрузить это в кладовой, — обратилась Тара к дочери.

Миа удивилась.

— Но раньше ты говорила, что я смогу пройти с ним в кладовую только через твой труп.

— У тебя три минуты, — предупредила ее Тара. — И если не явишься оттуда в том же виде, в каком ты сейчас, то без мертвого тела не обойдется. Только это будет не мое мертвое тело. Либо так, либо никак.

Тара посмотрела на Карлоса.

— Лучше так.

Карлос дождался, пока Миа пройдет вперед, и посмотрел на Тару.

— Всегда и все можно исправить, — сказала она ему. — Было бы желание.

Он кивнул и проследовал за Миа в кладовую.

Тара огляделась и увидела пустую кухню, в которой царил хаос, и впервые не почувствовала раздражения из‑за беспорядка, а, напротив, почувствовала себя…

Дома.

Она вышла на улицу через заднюю дверь и полной грудью вдохнула свежий соленый воздух. Подойдя к клумбе, выдернула сорняк. Затем посмотрела на часы. Их три минуты давно истекли. Она прошла в дом и постучала в дверь кладовой.

Ответа не было. Черт. Дай подросткам палец, они руку по локоть откусят. Надо было предвидеть это — ведь она сама так поступала, когда была подростком.

— Эй! — Она постучала сильнее. — Я не шутила насчет мертвого тела.

— Да все в порядке, мам.

Тара развернулась и увидела Миа и Карлоса рука об руку — они стояли позади нее и улыбались. У Тары перехватило дыхание.

— Ты назвала меня мамой, — прошептала она, прижав руки к груди.

— Ну да, а что в этом такого?

— Конечно, ничего. Вы договорились?

— Нет, — спокойно ответила Миа и посмотрела на Карлоса с улыбкой. Тот не улыбнулся в ответ, но тепло посмотрел на возлюбленную.

— Мы решили наслаждаться летом, пока оно не кончилось, — продолжила Миа, не сводя глаз со своего парня. — Посмотрим, что из этого выйдет. Я ведь вернусь… — Она пожала плечами.

— Звучит по‑взрослому, — с трудом проговорила Тара, и снова у нее перехватило дыхание от того, как Кар‑лос посмотрел на ее дочь. Он едва держал себя в руках. Он был собран и холоден. Знакомая техника.

Но ему было больно, и Тара переживала за него. Он готов был на все ради Миа, но согласился ждать, понимая, как непросто удержаться от соблазнов, и зная, как часто будут жалить ревность и одиночество. Вполне возможно, что он не верил в благополучный исход этого мероприятия. Но у Тары сложилось такое впечатление, что у Миа веры хватит на двоих.

— Не поможете мне с ужином? — спросила Тара у ребят.

И они помогли: шинковали, натирали, пассировали, — а когда закончили, лицо у Тары раскраснелось. Она поняла это, потому что Миа мельком глянула на свое отражение в ложке.

Тара улыбнулась.

— Я, наверное, ужасно выгляжу…

— Ты у меня красавица, — сказала Миа.

* * *

Этим вечером у Тары все получилось. И с ужином, и с дочерью. И она поняла, что все дело в любви.

Если готовить с любовью, все получится. Если жить с любовью, то и жизнь сложится. С любовью наперевес она могла быть кем угодно: шеф‑поваром, мамой, сестрой, любимой.

Кем угодно.

Тара посмотрела на Миа.

— Мне нужно выйти ненадолго. Ты разберешься с телефоном?

— Разумеется. Мэдди и Хлоя в гостинице, если что.

Тара схватила ключи и выбежала на улицу. Надо пойти к Форду, надо все ему рассказать, рассказать, до чего она додумалась. Но Форд как раз с трудом выбирался из машины Сойера.