Все дело в любви - Джилл Шелвис

Не делай то, о чем тебе потом придется рассказывать полиции.

Тара Дэниелс

Тара вышла из палаты Логана и отправилась на поиски своей следующей проблемы. Услышав голос Миа, она остановилась. Заглянула в ближайшую палату и увидела дочь на стуле рядом с кроватью Форда.

Одна его нога была в гипсе. Тара не стала пока заходить. Они играли в карты. В блэк‑джек.

— Еще! — воскликнул Форд.

Миа сдала ему карту.

— Еще.

Миа повторила.

— Еще.

— Вообще‑то у тебя уже тридцать семь, — с ехидцей заметила она.

Форд удивленно моргнул, глядя на карты.

— Ты уверена?

— Ух ты. — Миа хихикнула. — Чем это они тебя накачали, папочка?

Форд замер и посмотрел на нее.

— Ты только что…

— Да, — сказала Миа мягко. — Непривычно?

— Да, — улыбнулся он дочери. — Но чертовски приятно. Теперь проси все, что хочешь. Хочешь — канарейкой спою, хочешь — любую тайну выдам?

Миа усмехнулась.

— А какие у тебя есть тайны?

— Покрытые мраком.

— Например?

— Например я смотрел «Адскую кухню». Только никому не говори, — сказал он, прикладывая указательный палец к губам. — А еще поменял замки на шкафах в баре, чтобы подшутить над Джексом. А еще я люблю иногда позлить Тару. Мне так нравится, когда она выходит из себя.

Миа рассмеялась.

— Нет, тебя точно накачали. Расскажешь, почему вы не вместе?

— Я и Джекс? Ну он обручен сейчас, так что…

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о Таре, — проговорила она сквозь смех.

Форд посмотрел в карты, как будто там был написан ответ.

— Ну давай, это не такой уж сложный вопрос.

— Сложный. И разве я тебе уже не говорил?

— Нет, не говорил. Тара говорила, ну, типа того, а ты нет.

Тара, которая все еще стояла за дверями, прикрыла рот руками.

— Все запутано, — сказал наконец Форд. — Но это дурацкий ответ, а я как‑то пообещал себе, что если встречу тебя когда‑нибудь, то ни за что не буду вешать тебе лапшу на уши.

Тара поняла, что он думал об этом, о том, как встретит Миа, как будет разговаривать с ней. Он думал об этом и хотел этого.

И ей было стыдно, что она изо всех сил старалась об этом не думать, иначе чувство вины доконало бы ее давным‑давно.

— Это хорошо, — сказала Миа. — Потому что у меня очень чувствительный лапшометр.

Форд улыбнулся и дотронулся до руки дочери.

— Ты знаешь, это у тебя от Тары. У тебя вообще много от нее. Внутренняя сила, уверенность, острый ум. Если честно, все лучшее в тебе от нее. А не от меня.

От нахлынувших чувств Тара положила руку на сердце.

— Ну так ты уже скажешь мне или как? — спросила Миа. — Расскажи, как вы снова встретились. Ну давай, пока ты еще под кайфом.

Форд порывисто вздохнул.

— Я был плохой новостью для нее, Миа.

Тара забыла, как дышать. Она ожидала услышать от него все, что угодно, но только не это.

— Это она тебе сказала? — спросила Миа. — Заявила, что ты ей не подходишь?

У Тары подступил комок к горлу.

Все не так, подумала Тара. Он был замечательным. Он все, что ей было нужно. Он не воспользовался ее неопытностью. И правда в том, что она хотела его так же сильно, как и он ее. Когда она забеременела, он испытывал сильное чувство вины.

Но это была не его вина — по крайней мере не только его. Ведь в постели их было двое, и он показал ей, как хорошо может быть женщине с мужчиной.

— Нет, — ответил Форд. — Она этого никогда не говорила.

— Может быть, оттого что она так не думает?

Форд пожал плечами, а Тара покачала головой. Она никогда не считала, что он ей не подходит. Никогда. Она всегда видела за его крутой внешностью и дерзким поведением заботливого и любящего парня.

— У нас бы ничего не срослось, — продолжал Форд. — Я бы не смог заботиться ни о ней, ни о тебе, как бы сильно этого ни хотел. И, по правде говоря, она была создана для чего‑то большего, чем застрять здесь со мной, в этом городишке, который она всегда ненавидела.