Невеста шотландского воина - Адриенна Бассо

– Судя по всему, они собираются начать осаду, – пробормотала она.

– Вне всякого сомнения, причем со знанием дела, – помрачнев, согласился Алек. – Вы не знаете, кому принадлежат эти цвета? – Он указал на стяг, развевавшийся над самой большой палаткой.

– Родерику, – вздохнула Грейс, сердце у нее болезненно сжалось. По всем признакам было видно, что Родерик полон решимости добиться своего – захватить ее силой.

– Миледи, почему он так настойчиво преследует вас?

Грейс хотелось отшутиться, но положение было настолько серьезным, что тут уже было не до шуток.

– Родерик полагает, что с моей помощью он сумеет скомпрометировать Дугласа и занять его место – место вождя клана. Но я не собираюсь участвовать в его коварном и подлом замысле.

Отбросив прочь свои страхи и колебания, она повернулась и начала спускаться вниз. Во дворе замка все пришло в движение, бегали испуганные женщины и дети, воины с решительными лицами собирались группами, готовясь к сражению. Звон оружия, громкие приказания, женские крики и причитания, плач детей – одним словом, в замке царило смятение.

Пока Грейс шла назад в спальню, внутри нее происходила тяжелая работа. Но когда она вошла к Эвану, ее решение созрело. Алек сообщил о том, что они увидели. Эван выслушал молча, не перебивая, он явно пытался оценить величину опасности, нависшей над Тайри.

Как только Алек умолк, он спросил:

– Насколько мы готовы к обороне?

Алек задумчиво потер подбородок:

– В целом неплохо. Запасов еды и воды должно хватить месяца на два, если не больше. Еще бы нам воинов побольше.

Эван нахмурился:

– Как южная стена? Выдержит приступ?

– Почему бы и нет? Все зависит от того, каким будет штурм. Но если неприятель пустит в дело катапульты и осадные лестницы, то вряд ли она его остановит.

Грейс поежилась. Осада, приступ, страдания и бедствия многих людей, страшные картины одна за другой замелькали в ее воображении – и всему виной была одна она.

Она посмотрела на Эвана и Алека, которые стояли напротив, пристально глядя друг другу в лицо, шумно вздохнула и твердо произнесла:

– Почему бы не отдать Родерику то, ради чего он пришел сюда? Я имею в виду себя.

Эван обернулся к ней и прорычал что-то нечленораздельное, но по интонации отвергающее ее предложение напрочь, затем опять повернулся к Алеку:

– Все должны быть готовы к худшему. Пусть лучники займут свои места на крепостной стене. Передай моей матери, пусть она проверит все наши запасы и подсчитает, на сколько их может хватить. Узнай, сколько жителей деревни не сумело попасть в замок.

Алек кивнул и быстро пошел выполнять указания. Эван повернулся к Грейс, и она испугалась: выглядел он очень плохо – бледное, мокрое от пота лицо, видимая слабость во всем его теле.

– Эван, тебе надо лечь в постель. Ты только что оправился от лихорадки, и тебе надо беречь себя, чтобы болезнь не вернулась.

– Грейс, у меня нет времени лежать в постели. Надо как можно быстрее найти способ одолеть Родерика, в противном случае все может кончиться плохо, даже хуже, чем ты думаешь.

Грейс пыталась, как могла, не выдавать своего волнения. Все, что сейчас происходило, происходило по ее вине. Из-за нее, из-за Родерика, в своем безумном стремлении к власти готовом на все, им всем грозила опасность. Оставаться в стороне она не могла, Грейс считала своим долгом помочь Эвану найти выход из создавшегося тяжелого положения.

– Как ты думаешь, если я поговорю с Родериком с глазу на глаз и расскажу ему правду о смерти Аластера…

– Не говори чепухи! – крикнул Эван. – Я знаю, как сильно ты переживала из-за его смерти. Но для Родерика все твои страдания – пустой звук. Допустим, ты расскажешь ему всю правду. Но разве Родерику нужна такая правда? Что Аластер добровольно принял смерть?! Более того, я уверен, что в клане Фергусон такая правда тоже мало кому придется по душе.

– Эван, но почему бы и нет? Ведь правда раз и навсегда может положить конец всем недоразумениям. И тогда мы избавимся от козней Родерика.

Эван подошел к ней, его глаза сверкали от злости.

– Как ты не понимаешь? Говорить с Родериком о событиях той самой ночи – все равно что разговаривать с глухим. Он все поймет по-своему и истолкует все так, как ему будет выгодно. Поверь мне, в итоге все станет еще хуже, поэтому выкинь эти глупости из головы. Понятно?

Грейс задумчиво покачала головой:

– Мне нелегко далось это решение, но это единственное, что я могу сделать, чтобы спасти всех нас.

Эван чуть было не выругался, но в последний момент сдержался.

– Повторяю, не имеет никакого значения, что ты ему скажешь. Родерик найдет способ очернить тебя, а самого себя выставить в наиболее выгодном свете. Ты окажешься виноватой, а он еще будет героем в глазах всего своего клана.

Грейс заломила руки от отчаяния.

– Что же нам делать? Как нам избавиться от Родерика и его воинов? Они разорят окрестности замка, уничтожат весь урожай, перебьют многих жителей деревни. Как только я начинаю думать, что все это из-за меня, мне становится не по себе.

– Грейс! – Эван обнял ее за плечи и внимательно посмотрел в глаза. – Неужели ты мне не веришь? Неужели ты думаешь, что я не найду выход из этого положения?

Грейс положила голову ему на грудь, а руки на плечи, ей так хотелось согреться его теплотой.

– Милый, ты такой прекрасный, ты самый великий воин во всей Шотландии. Я нисколько не сомневаюсь в этом. Но каким бы ты ни был, ты же не умеешь творить чудеса.

– Поживем – увидим, – осклабился Эван. – Я не волшебник, но иногда и простой человек способен совершать чудеса.

Выпустив ее из рук, он направился к выходу походкой самоуверенного человека, не привыкшего бросать слова на ветер.

– Пресвятая Богородица, какая же чудесная пара вышла из нас!.. – прошептала Грейс, провожая его взглядом.