Чаша роз - Барбара Сэмюел

И разве главным поводом приезда сюда не было стремление понять, какой жизни она для себя хочет?

— Хорошо. Но не дольше. Не хочу возвращаться домой по темноте. — Элис вытерла рот. — Мне нужно попудрить нос. Где здесь туалет?

Кристал указала на узкий холл, Элис прошла по коридору с низким потоком и нашла дамскую комнату. От возбуждения перехватывало горло, в зеркале отражались пылающие щеки. Странно было видеть свое обычное лицо, обычные черты, когда внутри все горит. Она солгала Кристал: она совсем не в порядке.

Трудно находиться в обществе роскошных и совершенных красавцев, которых она окрестила «лорды и леди».

«Лорды и леди». Подставив руки под струю воздуха, Элис нахмурилась, когда странная мысль мелькнула у нее в голове. Феи и волшебники на взгляд простых смертных необычайно красивы. Что, если…

Это нелепо даже для ее живого воображения. Феи!

Действительно, ее воображение сегодня разгулялось. Должно быть, что-то есть в здешней воде.

Она направилась обратно в зал, но вскоре поняла, что не туда свернула, поскольку оказалась в тупике, за холодной кирпичной стеной слышались разговоры на кухне. Было темно, чтобы вернуться назад, ей пришлось держаться за стену. Кирпичи под ее пальцами были холодными и немного влажными.

Элис поняла, что здесь не одна. Она почувствовала чье-то присутствие за миг до того, как мужская рука закрыла ей рот, не давая крикнуть.

— Я не причиню вам вреда.

Это был голос из ее сна, необычный акцент, бархатистый тембр, такой непривычный и чудесный. Она закрыла глаза и кивнула, чувствуя, как Мужчина сзади прижимается к ней грудью, бедрами. Он убрал ладонь от ее рта, его пальцы скользнули по ее руке.

— У меня сердце замерло от страха, когда я вошел и увидел, что вы сидите здесь. — Он легко переплел свои пальцы с ее рукой. — Вы не должны танцевать. — Его дыхание, влажное и горячее, щекотало затылок, и Элис вздрогнула, Его пальцы скользили по ее запястью. — Поклянитесь!

— Клянусь, я не буду танцевать, — прошептала Элис.

— Уже почти сумерки, вы должны вернуться домой до темноты. Когда я запою «Эльфийский рыцарь», уходите.

— Хорошо.

В темноте он подвинулся совсем близко, его большой палец кружил по ее ладони, скользнул к запястью. Элис ощущала каждый сантиметр своего тела, где соприкасалась с незнакомцем — лопатки, ягодицы, впадинки под коленями, — и каждый сантиметр, не касавшийся его, — свою отяжелевшую грудь, открытую шею, трепетавшее сердце.

Он наклонился ниже, и она почувствовала, как его губы чуть задели ее шею.

— Не танцуйте, — снова сказал Огги ушел.

Элис закрыла рот рукой, по телу бежали мурашки, волосы казались наэлектризованными. Трясясь, она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя, потом направилась в зал. На этот раз она сумела найти дорогу. В зале было многолюдно и весело, Элис с любопытством остановилась, словно очень долго отсутствовала.

Когда она пошла через зал, послышался легкий шорох, словно дюжина рук разглаживала дюжину юбок и рукавов, дюжина ног скользила по пыльному деревянному полу в мягких башмаках. Но Элис видела, что всеобщее возбуждение связано не с ней, а со сценой. Она повернулась.

Это был он, мужчина из ее грез. Свет бросал яркие блики на его макушку, подчеркивал скулы, высвечивал длинные белые руки. У нее вдруг не стало воздуха в легких, словно она оказалась в другом измерении. Он поднял незнакомый ей струнный инструмент, девушка взяла колокольчики, на сцену взобрался волынщик, плотный и невысокий, с мускулатурой дискобола. Мужчина из ее сна — Уильям, припомнила она, его зовут Уильям, — кивнул остальным, и они начали играть.

Элис беспомощно осела на скамью. Он не просто похож на мужчину из ее грез. Это действительно он! На нем были тот же зеленый костюм, та же рубашка с пышными рукавами, подчеркивающая плечи. И лицо такое изящное, совершенных пропорций. Она думала о том, как он предложил ей сыр и мед, о насыщенном воздухе вокруг него, хотя его голос звучал в ее ушах всего нисколько мгновений назад, его палец прижимался к ее ладони. И, словно сами мысли о нем завораживали, она почувствовала волну жара.

— Кто это? — спросила Кристал. — Никогда его раньше тут не видела.

Ошеломленная, Элис покачала головой. Барабанщик начал отбивать ритм, волынщик заиграл, девушка тряхнула колокольчиками. Уильям кивнул им и начал перебирать струны длинными пальцами. Блики света играли на его волосах.

Элис поймала себя на том, что затаила дыхание, когда он наклонился к микрофону.

Даже голос был тот же самый, редкого тембра и густоты, а акцент сильно отличался от остальных. Его голос вплетался в звуки волынки, колокольчиков, струн и бой барабана игривой песней, которая пробудила всех.

Хотя сам певец казался на удивление безрадостным. Остальные музыканты улыбались, даже смеялись и вскрикивали в определенных местах, а Уильям — нет. Ему недоставало их вовлеченности в песню.

Уильям!

Будто можно узнать имя во сне. Элис покачала головой и отпила большой глоток эля, надеясь промочить горевшее горло.

— Какой же он красивый, — вздохнула рядом Кристал.

Элис смогла только кивнуть. Как и все остальные, она попала под чары музыки. Она знала много песен из собрания баллад Чайлда, которые изучала вместе с литературой времен «Романа о розе». Они наставляли юных женщин остерегаться красавцев, учили молодых мужчин не попадаться на приманку искрящихся девичьих глаз, предостерегали всех от колдовства и учили выбирать возлюбленных в своем кругу.

Когда начались танцы, Элис с жадностью наблюдала. Ритм барабанов заставлял ее притоптывать и постукивать пальцами по столу. Танцующие смеялись, менялись парами, это было просто волшебно. Она сопротивлялась желанию присоединиться к ним.

Мальчик лет двенадцати-тринадцати вошел в паб и направился прямо к компании «лордов и леди». Наклонившись, он что-то прошептал Экейше на ухо. Она махнула рукой, потом встала и вышла вслед за ним. Элис и Кристал, переглянувшись, пожали плечами и переключили внимание на музыку.

Уильям до этого пел, ни к кому не обращаясь, но вдруг выпрямился и, хотя Элис сидела здесь весь вечер, казалось, теперь смотрел прямо на нее. В какой-то миг глаза их встретились, и Элис готова была поклясться, что вокруг него существует электрическое поле, которое отдавало каждую клеточку ее тела его заботе. Она чувствовала, что пылает. Казалось, подними она руку, и окажется, что ладонь светится.

Потом певец перевел взгляд на окна, и на его лице появилась тревога.

Все произошло очень быстро, за строку песни, которую они заканчивали. Уильям наклонился к микрофону и смотрел на бар, словно адресуя свои слова хорошенькой девушке, потягивающей вино у стойки.

— Остерегайтесь волшебства и темноты, — сказал он бархатистым голосом. — Мы споем еще одну песню, а потом сделаем маленький перерыв.