Брачная ошибка - Дженнифер Пробст

Карина улыбалась ему с такой теплотой, что он подумал: под таким взглядом и загореть можно. Дикое желание скрутило его, словно судорогой, но он справился с ним и сумел улыбнуться в ответ:

– Привет, Карина.

– Ты пришел…

Он повел плечом:

– Я должен был увидеть.

Почему она смотрит на него с такой жадностью? Хочет помучить его?

– Я рада. Как тебе?

Слова застревали в горле.

– Это… все…

Карина заморгала, словно сдерживая слезы, и от его сердца оторвался еще один кусок. Так к концу разговора от него и вовсе ничего не останется.

– Ты еще последнюю не видел. Она там, на отдельном стенде.

– Я не могу, Карина. Мне нужно идти.

– Нет! Пожалуйста, Макс. Я должна тебе показать.

Вот это и есть любовь? Вот эта невыносимая боль, что затягивает на дно, как водоворот, и не дает выплыть? Макс подавил желание возразить снова и сказал:

– Ладно.

Он прошел за ней до конца зала и немного вверх. Перед ним открылся ярко освещенный стенд. Картина висела под потолком, одна, во всем своем великолепии. Макс сделал несколько шагов вперед и поднял глаза. Это был он.

Поверху шла размашистая надпись: «Максимус». С голой грудью. Босиком. Джинсы, низко сидящие на бедрах. Черты лица немного размыты и скрыты в тени. Он смотрел прямо в глаза зрителю, не отводя взгляда. На лице отражался целый вихрь эмоций, а из глаз веяло такой властной силой, что Макс был потрясен до глубины души. В этом взгляде было все. Уязвимость. Решительность. Легкий оттенок надменности. Желание. И готовность любить.

У него сжалось сердце. Он оглянулся. Карина стояла перед ним, и ее черные глаза были полны обожания, и любви, и силы, какой он никогда раньше не видел.

– Я люблю тебя, Макс. Всегда любила, но мне нужно было полюбить себя, прежде чем дать тебе то, что нужно тебе. Я не знаю, может быть, уже поздно, но обещаю, если ты дашь мне еще один шанс, я всегда буду рядом с тобой и стану Той Самой, которой ты достоин. Потому что я и есть та женщина. Вторая половинка твоей души. Для меня никогда не было вопроса, вернусь ли я к тебе. Вопрос в том, вернешься ли ты ко мне?

Радость вспыхнула и закипела у него в крови. Макс тихо рассмеялся и обнял ее:

– Я никуда и не уходил, cara.

Он накрыл губами ее рот и поцеловал крепко, нежно. Этим поцелуем они словно скрепляли свадебные клятвы, произнесенные в Вегасе месяц назад.

Неожиданно оказалось, что вокруг стоит вся его семья. Макса обступили со всех сторон, Майкл с Ником хлопали его по спине, а Алекса с Мэгги вытирали слезы.

Наконец-то он дома, по-настоящему дома.

– Наконец-то вы снова вместе, – шмыгнула носом Алекса. – Эту драму уже никаких сил не было выносить. Пятничные вечера стали ни на что не похожи.

Макс крепко прижал к себе Карину и засмеялся:

– На этой неделе все будет как надо. Вечеринка у нас дома.

Торопливо подошел консультант и прорвался сквозь кольцо. Его лицо утратило обычное невозмутимое выражение.

– Э-э-э, Карина, можно вас на секундочку?

– Конечно. – Она крепко поцеловала Макса в губы и отошла. О чем-то шепотом переговорила с ним и вернулась с ошеломленным видом. – Все продано.

– Я не удивлен, – усмехнулся Макс. – У меня дух захватило от твоих работ. Но нам пора браться за дело. Теперь ты будешь писать еще больше, а мне придется тебя вдохновлять.

Карина со смехом запустила пальцы ему в волосы.

– Давай, – прошептала она.

Макс смотрел на свою любимую. Его жена. Его родственная душа. Его навсегда.

– Идем домой.

* * *

Карина лежала на скомканных простынях, измученная, пресыщенная и такая счастливая, какой не была еще никогда в жизни.

– Ну что, сдаешься?

Она приподняла голову на дюйм от подушки и снова уронила.

– Никогда. Погоди только минутку.

Макс тихо засмеялся и соскользнул с кровати. Карина услышала шаги, направляющиеся к гардеробной, потом обратно. Его мускусный запах коснулся ее ноздрей, и она вновь ожила. Черт возьми, ее муж сделал из нее нимфоманку, и она совершенно счастлива.

– У меня подарок для тебя.

Карина сразу села. Что-то у нее в душе растаяло от девчоночьего восторга при этой мысли – муж купил ей подарок!

– Правда?

– Да. Приберег на будущее. Надеялся, что ты вернешься и я тебе отдам.

Прямоугольная коробка была обернута в ярко-красную бумагу. Она закусила губу от удовольствия и уставилась на коробку:

– А что там?

– Открой, детка.

Карина нетерпеливо сорвала бумагу, словно ребенок у рождественской елки, и открыла крышку.

И ахнула.

В тонкую белую бумагу была завернута пара туфель. И каких! На четырехдюймовых шпильках, украшенных бриллиантами. Туфли из чистого стекла.

Она взяла одну из них в руки и полюбовалась, как сверкают драгоценные камни. Вырезанный носок придавал туфлям игривую сексуальность, тонкое стекло было гладким и приятным на ощупь.

– Боже мой, Макс, ты превзошел самого себя! Они прекрасны.

– Ты мне как-то сказала, что у тебя в жизни никогда не было сказки с хорошим концом, а тебе ее всегда хотелось. Я и решил попробовать это исправить – подарить тебе настоящие Золушкины туфельки.

Слезы защипали Карине веки, и она шмыгнула носом:

– Черт бы тебя побрал, Максимус Грей! Кто бы мог подумать, что под такой внешностью скрывается сентиментальный романтик?

– Я люблю тебя, Карина.

– Я тоже тебя люблю.

Он прижался лбом ко лбу своей жены и поклялся, что никогда больше не позволит ей усомниться в его чувствах.