Брачная ошибка - Дженнифер Пробст

– Дайте мне наркотики! – Мэгги не вопила, не кричала, не упрашивала. Она требовала в своей раздражительной, сварливой манере, пока наконец медсестры не стали бояться заходить к ней в палату.

Макс дал ей кубик Рубика, чтобы отвлечься, и Карина мысленно его одобрила. Схватки отображались волнообразными линиями на мониторе, а он уговаривал Мэгги дышать, несмотря на боль, и сосредоточиться на главном. Он стойко переносил ее проклятия и оскорбления и ни разу не дрогнул.

Когда он вышел, чтобы принести ей стакан воды со льдом, Мэгги нашарила кубик Рубика возле себя на кровати и швырнула его через всю комнату.

Единственным человеком, которого Каринина невестка хоть немного слушалась, была матушка Конте. Она с Мэгги не нянчилась и не спускала ей никаких выходок. Но она не отходила от Мэгги, говорила с ней тихим успокаивающим голосом, рассказывала, как появились на свет ее собственные дети и какие сложности были с каждым из них. В перерывах между схватками Мэгги успокаивалась и слушала. Пока не накатывала новая волна.

Карина на минутку вытащила Макса из палаты.

– Майкл-то успеет? – спросила она. – Она здесь уже несколько часов, и когда ее в последний раз смотрели, сказали, что матка раскрылась вполне достаточно, чтобы начинать тужиться.

Макс провел рукой по волосам и переступил с ноги на ногу.

– Он прислал эсэмэску, через час будет. Это кошмар какой-то. Надо же было, чтобы и Майкл, и Алекса разом уехали. У меня ни черта не выходит, Карина. Она меня уже убить готова.

– Да нет, ей просто больно и страшно, и мужа рядом нет. Но ты его почти заменяешь, Макс. Вы же друзья с детства.

– Где те старые добрые времена, когда мужей не пускали дальше комнаты ожидания? – застонал он. – Блин, мне хоть не надо сидеть и смотреть, как она тужиться будет?

– Ну, знаешь, тебе хотя бы не нужно выталкивать двоих из собственной промежности. Потерпишь. Ты ей нужен.

Слова Карины дошли до его сознания. Макс выпрямился и кивнул:

– Извини. Я понимаю.

– Я подписалась на эту гребаную эпидуралку[14], пускай ставят сейчас же! – проворчала Мэгги в перерыве между все учащающимися схватками, от которых кривая на мониторе извивалась не переставая.

– Что за выражения, Маргерита, – сказала матушка Конте. – Теперь поздно об этом говорить, скоро тужиться надо.

– Без Майкла не буду. – Мэгги сжала зубы и судорожно глотнула ртом воздух. – Не стану рожать, пока Майкл не приедет.

Матушка Конте вытерла ей пот со лба.

– Приедет.

– В жизни не буду больше сексом заниматься. Ненавижу секс!

Карина закусила губу и отвернулась.

– Могу понять, – кивнула синьора Конте.

– Мэгги, смотри на меня! – раздался на всю палату требовательный голос Макса. – Когда начнутся схватки, сконцентрируйся на моем лице. Я тебе сказку расскажу.

– Ненавижу сказки!

– Это скорее приключенческий рассказ. Я тебе расскажу о том, как мы с Майклом подружились.

Мэгги, кажется, слегка заинтересовалась. Макс присел на стул возле кровати и наклонился к ней. Монитор подал звуковой сигнал, и Макс заговорил:

– Наши мамы всегда были близкими подругами, и мы, можно сказать, росли вместе. Однажды нас повели на детскую площадку, и там была такая высоченная штука, чтобы на нее карабкаться. Лет по шесть нам тогда было, что ли? В общем, мы начали наперебой хвастаться, кто первый заберется наверх. Майкл был поменьше, зато шустрее, так что состязание было, в принципе, на равных. Мы полезли наверх, лягались как бешеные, старались скинуть один другого, как будто в «Повелителя мух» играли, и в конце концов забрались одновременно, секунда в секунду. – Макс покачал головой, вспоминая. – Помню, как мы тогда смотрели друг на друга. Как будто поняли, что теперь мы лучшие друзья и будем всегда вместе. А потом попытались столкнуть друг друга вниз.

– Ты шутишь? – Мэгги дышала с трудом. – Вы оба ненормальные, что ли? И что дальше было?

– Мы с Майклом свалились и оба сломали руки. И оба правые руки, блин!

Матушка Конте с негодованием фыркнула:

– Мы с мамой Макса одну минутку только и успели поговорить и тут слышим крики. Мальчишки наши сцепились и барахтаются в грязи, кровь повсюду. Я, по-моему, чуть в обморок не упала. Подбежали к ним – а они и ревут, и смеются одновременно, как будто бог знает какой приз выиграли.

– Нам сделали одинаковые гипсы, и мы стали называть себя костяными братьями, – усмехнулся Макс.

– Ну да, понятно, – закатила глаза Карина. – Бывают братья кровные, а бывают костяные. Мне-то лично кажется, головы у вас костяные, у обоих.

У Мэгги по щекам покатились слезы. У Карины сердце болело за невестку, так ей хотелось, чтобы все обошлось.

– Он не успеет, да?

Макс склонился над кроватью и пристально посмотрел на Мэгги. Ярко-голубые глаза призывали ее набраться решимости.

– Сейчас это неважно, Мэгги. Я здесь, с тобой. Держись за меня, считай, что мы с Майклом братья-близнецы. Давай уже рожать этих малышей. Я от тебя не отойду.

Вошла медсестра и осмотрела ее:

– Ну как, милочка, готовы тужиться?

Мэгги шмыгнула носом и взяла за руку Макса:

– Не отпускай, ладно?

– Ни за что.

– Да, кажется, теперь готова.

Карина с матерью стояли с одной стороны, Макс – с другой. Время словно исчезло – секунды казались минутами, и наоборот. Мэгги тужилась, охала и ругалась. Каждый раз близнецы продвигались чуть дальше, пока Мэгги, обессиленная, не упала снова на подушки. Лицо у нее было красное от натуги, по лбу катились капли пота, она судорожно хватала ртом воздух.

– Не могу… Не могу больше…

– Можешь, amore mio[15]. Давай!