Сгорая дотла - Эмма Скотт

Войдя в коттедж, Кэлли ахнула, когда увидела свою комнату, разглядывая все большими карими глазами.

– Боже мой, так красиво! Очень, очень красиво!

И она была права. Кори так быстро со всем справился, что я с трудом могла поверить в то, что он превратил убогую мебель, которую мы купили на блошином рынке, в то, что находилось перед нами сейчас, за столь короткое время. Комната была в точности как на эскизе, который он нарисовал, с белой кроватью, письменным столом и комодом, все было покрашено в стиле шебби-шик, и выглядело совсем не дешево.

Три стены были приятного лавандового цвета, а одна – бледно-зеленого. Не хватало пары штрихов и аксессуаров, но все уже выглядело красиво.

– Все это правда мое? – Кэлли прижала руки к груди в благоговейном трепете.

– Эм, ненадолго, дорогая, – тихо произнес Кори. – Я не собираюсь жить здесь слишком долго.

– Почему нет? – спросила Кэлли.

– Да, почему нет? – шутливо пробормотала я ему.

Но Кори не шутил.

– Мы просто не можем.

– Но здесь так хорошо, – Кэлли прыгала на своей кровати. – И тихо. Мамины соседи всегда включают громкую музыку и иногда обзывают друг друга плохими словами. Так же, как и в твоем старом доме, папочка. Этот дом самый красивый из всех, что я когда-либо видела.

Кажется, Кори растерялся. Я протянула руку Кэлли.

– Пойдем посмотрим остальную часть дома. Я покажу тебе твою ванную комнату.

– У меня есть собственная ванная комната? – Кэлли соскользнула с кровати.

– Вроде того, – я открыла дверь в ванную. – Обычно она для гостей…

– Потому что мы гости, – сказал Кори.

– Но чувствуй себя как дома, – прошептала я, пока Кэлли исследовала остальную часть коттеджа. – Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, ты же знаешь.

– Знаю, – ответил Кори. – Но не останусь. Просто это… не очень хорошая идея.

– Но Кэлли…

– Не для Кэлли, – сказал Кори. – Для меня.

На следующий день – в среду – Кори отпросился с работы, чтобы пойти на пляж с Кэлли. Они позвали меня с собой, но я отказалась, дав им возможность побыть наедине. После вчерашнего визита к отцу Кори я почувствовала, что излишне вторглась в их жизнь, вне зависимости от того, пригласили меня или нет.

Поздно вечером, когда настало время отвезти Кэлли домой, девочка задержалась у двери в свою комнату.

– Я хотела бы остаться здесь подольше. Мне очень хорошо спалось в этой кровати. Так сладко и тихо.

– Ты скоро вернешься, – пообещал Кори. – Через полторы недели.

– Это не скоро, – Кэлли тяжело вздохнула и закинула на плечо свою маленькую спортивную сумку. – Ты будешь здесь, когда я вернусь? – спросила она меня.

– Эм, нет, милая. Я… не буду.

– Ах, да, я забыла.

Кэлли нахмурилась, затем жестом подозвала меня поближе. Я опустилась на колени, и Кэлли приложила ладонь к моему уху.

– В субботу у папы день рождения, – прошептала она. – Он никогда тебе об этом не скажет, но я хочу, чтобы ты знала.

– Правда? Сколько ему исполняется? – прошептала я в ответ.

– Много. Ему исполняется тридцать. Пообещай, что сделаешь для него что-нибудь приятное?

Я крепко обняла малышку, удивляясь тому, как мне было жаль, что она уходит.

– Так и сделаю, – прошептала я в ответ. – Обещаю.

Кори стоял над нами, скрестив руки на груди, ухмыляясь своей кривой улыбкой.

– Что за секреты?

– Ничего, папочка. Это девчачий разговор. Не слушай, – Кэлли торжественно подняла свой мизинец. – Клянешься?

– Клянусь, – сказала я, соединив свой палец с пальцем Кэлли.

Малышка просияла и выскочила за дверь, остановившись на парадном крыльце.

– Пошли, папочка. Мы обо всем договорились.

– Правда? – Кори посмотрел на меня, приподняв брови.

– Девчачьи разговоры, – я невинно пожала плечами.

Его улыбка сменилась какой-то печалью или, может быть, смирением, когда он повернулся, чтобы уйти.

– Я знал, что она полюбит тебя.