Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Когда происходят такие… – Лина хотела сказать «катаклизмы», но решила, что это слишком сложно, – события, в людях пробуждается самое дурное, низкое, скверное, злобное. Вот возьмите балтийские страны или Западную Украину. На Украине я не была, а вот в Прибалтике была. Там очень много хороших людей! Но в сорок первом году, когда ушли части Красной армии, они сами принялись уничтожать евреев и местных русских. Сами! Когда немцы пришли, поле было уже зачищено. А теперь о погромах вспоминать не хотят – не модно перед Европой, – но погромщиков чтят. Памятники ставят этим своим эсэсовцам. Извините, я вас перебила.

– Я же сам спросил. Вот после того случая я и решил: надо возвращаться в Россию. Но поехал один: надо, думаю, сперва осмотреться, закрепиться, жилье найти, работу, а потом уж семью перевозить. Долго здесь мыкался, на трех работах вкалывал – и по столярному делу, и водопроводчиком, и дворником… Деньги копил, а часть в Ташкент отсылал. И вроде вот уже все наладилось, дом купил в Подмосковье… Далековато, правда, под Талдомом, и дом – развалюха, ну ничего, думаю, починю, подремонтирую, можно будет жить… А тем временем в Ташкенте убили мою жену и дочку. Двенадцать лет ей было…

Он горестно замолк. У Лины осталось немного водки: у Вити ушко болело, она ему по совету врача делала полуводочный компресс. Может, предложить? Это как раз тот самый случай, когда можно налить стопку. А потом вспомнила спившегося дядю Колю и подумала, что лучше не стоит.

– Когда это случилось? – спросила она.

– В девяносто девятом. Я с тех пор чурок… видеть не могу.

– А вот это напрасно, – покачала головой Лина. – Не надо уподобляться тем, кто убивал.

Федор Иванович поднял на нее недоуменный взгляд.

– Те, кто убил ваших родных, кто ударил вас ногой по лицу, точно так же думали о русских. Обо всех русских. Не о том, что русские им город заново отстроили и жили рядом, помогали, лечили, учили. А о том, что оккупанты. В их домах живут, последнюю миску плова или пиалу чая отнимают. Или молятся не так. Или разговаривают по-своему. А чем мы лучше их? Нам дома таджики строят, молдаване ремонтируют, овощи-фрукты нам со всего Союза привозят, а мы их ненавидим. За что, спрашивается? Они вашу жену и дочь не убивали. А ненавидят их за то же самое, за что нас в бывших республиках ненавидят. Пришлые. Чужие. По-своему разговаривают. Деньги домой отсылают. Вот ваш сосед Байрам Мамедов. Он же хороший человек?

– Это он мне сказал… – насупился Смирнов. – Я домой звоню по сотовому – дозвониться не могу. Позвонил ему. А он и говорит: нету их больше, убили. Он и хоронил.

– Вот видите!

– Ладно, простите. Наверно, вы правы, Полина Владимировна, только сердце уже не переделаешь. Хороший человек Байрам Мамедов, но ведь не уберег, не вступился за них…

– Откуда вы знаете?

– Да уж известно, своя рубашка ближе к телу. Зло меня взяло. До сих пор тоскую по Ташкенту, по теплу, по фруктам, но их… никогда не прощу. Нет, я ни с кем не дерусь, вы не думайте…

– Я не думаю. Что же было дальше?

– Ну бросил я свой дом-развалюху под Талдомом, ремонтировать не стал, зачем мне одному? Я и в общежитии проживу. Несколько мест сменил, вот к вам прибился, здесь квартиру дали. Комната – пятнадцать метров! Куда мне столько?

И Федор Иванович выразительно посмотрел на Галюсю.

– Ну что, – спросила Лина, когда он ушел, – не хочешь за него замуж?

– А может, он на квартиру зарится? – предположила Галюся.

– Глупости, ни на что он не зарится, у него своя квартира есть. На нее и намекал. Он же не знает, что ты тут прописана. Может, он думает, ты у меня на птичьих правах живешь.

– Все он знает! – заупрямилась Галюся. – В домоуправлении работает, что ему стоит в домовую книгу заглянуть?

– Надо же, какая ты стала подозрительная! – засмеялась Лина.

– Не люблю я его, – со вздохом призналась Галюся.

– Все принца ждешь? Принцев не бывает. Ты не торопись, еще подумай. Вот сделаем ремонт – я с мальчиками в трехкомнатную жить уйду, а вам эту оставлю.

– Что ты, что ты! – Галюся замахала на Лину руками. – Эту лучше сдать. Как хорошо было, когда сдавали! Хоть пожить вольготней…

– Сын Лидии Григорьевны грозится на меня налоговую напустить.

– А я Федор Иванычу скажу! Он ему покажет налоговую!

– Вот видишь, – засмеялась Лина, – не любишь, а чуть что – к нему побежишь.

* * *

Вот и теперь Галюся вспомнила о своем верном поклоннике.

– Он машину купил. Подержанную, но на ходу. Иномарка, между прочим, «Рено Логан» называется.

Лина уже видела этот «Рено Логан». Машина показалась ей неказистой, какой-то квадратной. Ей даже вспомнилась реклама немецкого шоколада: «Quad– ratisch. Praktisch. Gut». Но какая разница, если на ходу? Пусть будет «квадратиш-практиш», лишь бы «гут». Лишь бы бегала. Лине, кстати, и в роскошном «Лексусе» Влада чудился какой-то фенольный привкус.

И все-таки Лину не отпускали сомнения.

– Сейчас самые пробки, вы три часа проездите. Лучше на метро.

– Ладно, – покорно согласилась Галюся, – поедем на метро. Но я Смирнова попрошу, он со мной съездит.

Галюся оделась и ушла, а Лина осталась одна. Попыталась еще раз позвонить Понизовскому. «Абонент недоступен». Тогда она села переводить на немецкий медицинское заключение. Работала механически, не вникая в смысл.

Что она знает о Карине? – вдруг пришло ей в голову. Как это все-таки получилось, что Влад подвалил в агентство к тому самому часу, когда она приехала за переводом? Правда, внутрь не входил, дожидался во дворе, но все равно подозрительно. Откуда он мог знать?

А в тот самый первый раз, когда они встретились и познакомились, он вошел в агентство. «Просто надо отдать одну бумажку», – сказал он тогда. Надо будет расспросить Карину… Только вряд ли Карина ей расскажет. Несимпатичная особа. Неужели она в сговоре с Владом?

Ее тяжелые мысли прервало возвращение Галюси с детьми. Они все-таки приехали на машине – на неказистой, квадратной, но ходкой «Рено Логан». Мальчишки были в восторге.

Их покормили, искупали, разрешили часок поиграть в тихие игры и в восемь уложили спать. А Лина опять позвонила Понизовскому. С тем же успехом: «Абонент недоступен». В чем же дело? Все суды давно закрыты, они, кажется, вообще до шести. Лина опять позвонила домой. Ответил женский голос. Тонкий, неприязненный, Лине и раньше приходилось на него натыкаться.

– Его нет дома.

– Простите, он по сотовому не отвечает, я волнуюсь…

– Вы волнуетесь? – насмешливо переспросил голос. – Я его жена и то не волнуюсь. А вы кто?

– Клиентка… – смутилась Лина. – Полина Полонская. Он мне нужен по срочному делу. Вы не подскажете, когда он вернется?