Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Ну, я, положим, могу через суд затребовать…

– А ты не забыл, что мой прадед – Раппопорт?

– А мы деду не скажем. Я покопался в сети, нашел такого Муралова, президента ВАСХНИЛ. Он вполне подходит. Давай скажем, что это он. Какая тебе разница?

– Ну, во-первых, мне есть разница. А во-вторых, ты не заметил, что этот Муралов, президент ВАСХНИЛ, расстрелян в 1937 году? И моим прадедом быть никак не может?

– Черт, я как-то не обратил внимания. Дед обязательно заметит…

– Еще бы, – со зловещей усмешкой перебила Лина, пересекая второй светофор. – Небось сам и расстреливал. Но это чисто академический спор, – добавила она, заметив, что Влад порывается еще что-то сказать. – Я сама поставлю в известность твоего деда, что мой прадед – Раппопорт. Кстати, я не поленилась, слазила на сайт «Русской власти». Видела лозунг «Жить без страха иудейска!» А ты дедушку обмануть хочешь. Нехорошо.

– Линка, ну чего ты такая вредная? У деда бабла – немерено. На твоих правнуков хватит. Я тебе пацана верну, как только дед копыта откинет. Но он должен составить завещание и все записать на моего сына. До восемнадцати – я его опекун, за это время я бабки по счетам раскидаю… Не бойся, на его долю тоже останется…

– Я ничего не боюсь, – опять перебила Лина, – потому что ничего этого не будет. Я не отдам тебе ребенка. Не понимаю, как тебе такое в голову пришло. Деньги твои нам не нужны – ни мне, ни моему сыну.

– А ты его спросила? Может, он тебе спасибо не скажет, когда вырастет. Может, даже проклянет?

– Я рискну. – Они дошли до метро. У входа, уже овеваемая теплым воздухом из беспрерывно открывающихся дверей, Лина повернулась к Владу. – Выброси из головы эти бредни. Тебе нужен пацан? Обратись к моей мамаше. У нее есть ходы на «Мосфильм», там тебе и пацана сыграют, и что хочешь.

Зачем она это сказала? Сама толкнула его к Нелли. Потом, когда было уже поздно, готова была голову себе оторвать.

– Ты не понимаешь… – озабоченно заговорил Влад, удерживая ее за руку. – Это должен быть мой сын, наша кровь… Мы, Саранцевы…

– Знаю, слышала. Мне до вас, Саранцевых, дела нет. Никогда никому смерти не желала, но… скорей бы твой дедуля кони двинул.

Лина решительно высвободила руку и шагнула к теплым освещенным дверям станции метро.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – залпом ледяного ветра ударил голос Влада ей в спину.

Лина сама не помнила, как вернулась домой. Она была в таком состоянии, что решила подняться в пустующую квартиру Асташовой и немного отдышаться. Но здесь ей стало еще хуже. Они с Галюсей заходили каждый день, прибирались, чтобы не было пыли, поливали цветы… И все равно чувствовалось, что квартира нежилая. Галюся даже спать тут не хотела, устраивалась на надувном матраце в комнате мальчиков.

– Зато я их слышу, – говорила она. – Чуть что – я тут. И спать мягко, хорошо.

Ремонт они на семейном совете решили отложить. Денег подкопить.

И вот теперь Лина сидела в этой пустой квартире, пытаясь собраться с мыслями, а на душе у нее росла тревога, переходящая в панику. Она попыталась взять себя в руки. Порылась в сумке и нашла старую, уже оплаченную квитанцию. Перевернула и принялась на обратной стороне набрасывать план.

Позвонить отцу.

Обратиться к Понизовскому. Нет, к Понизовскому, пожалуй, первым долгом, а потом уж к отцу.

Все, больше у нее никого нет. Помощи просить не у кого. Надо идти домой, ее же ждут. Волнуются. Лина бросила взгляд на часы. Опять она ездила в агентство в середине дня, опять день, можно считать, пропал. Что ж поделаешь… Не она заказывает эту музыку.

Ее неприятно поразила одна странность. Карина вызвала ее в агентство к часу дня, хотя никаких денег ей на этот раз не причиталось. Когда Лина спросила, почему именно к часу, Карина ответила, что документ для перевода доставят только к часу. А когда Лина спросила, нельзя ли заехать за ним завтра к десяти утра, чтобы не ломать день, Карина сказала, что документ срочный и завтра к десяти утра он должен быть уже готов.

Влад подгадал к тому самому моменту, как она вышла из агентства с документом, оказавшимся медицинским заключением. Может, и вправду срочно? А может, и нет… Может, Влад и Карина знакомы? Может, они заодно? Лина никогда не видела их вместе, но они примерно одного возраста и оба кончали один с ней институт. Когда она впервые увидела Влада, он сказал, что его попросили забросить в агентство какие-то бумаги. Типа он тут случайно. Его попросили, он и забросил. А если все это не случайно?..

Лина приказала себе остановиться. Так и до паранойи недалеко. Ей тут же вспомнилась шутка: если тебя действительно преследуют, это не паранойя. Случайно произошло ее знакомство с Владом или нет (скорее всего все-таки случайно), это к делу отношения не имеет. Сейчас он преследует ее вполне реально. Надо вернуться домой. Надо звонить Понизовскому.

Дома оказалось, что Галюся не стала обедать, Лину ждала. А Лина сказала, что не хочет есть, и закрылась у себя в комнате. Позвонила Понизовскому. Домашний телефон не отвечал. Ничего удивительного: он на работе. Лина позвонила по сотовому. «Телефон абонента выключен». Тоже естественно: он же адвокат, он может быть в суде.

У него был современный аппарат с двумя сим-картами. На всякий случай Лина набрала и второй номер – с тем же результатом. Что же делать? Звонить отцу? Если он сейчас в Нью-Йорке, там глубокая ночь. А если в Лос-Анджелесе? Наверно, у него разгар рабочего дня…

Но Лина больше не могла ждать. Набрала длиннейшую цепочку кодов и позвонила.

Он оказался в Нью-Йорке, она его разбудила.

– Папа, прости, но мне срочно нужна твоя помощь. Я хочу уехать к тебе. С детьми.

И Лина, стараясь не сбиваться, рассказала, в чем дело. В трубке наступило долгое молчание.

– Линочка… Я бы рад всей душой, но тебя не пустят.

– Как? Почему? Я твоя дочь!

– Если бы ты ехала одна, оставив детей в заложниках, могли бы пустить. Но ты хочешь вместе с ними. В посольстве тебе наверняка откажут: побоятся, что ты тут останешься нелегально, будешь претендовать на работу, а у них и так много безработных. И даже не это самое главное. Митю ты вывезти не сможешь: нужно согласие отца и матери.

– Я получу согласие. С Нелькой это только вопрос денег, а этому старому Казанове все равно.

– А твой сын? Для него тоже потребуется согласие отца.

– Я записала в метрике, что отец неизвестен.

– Боюсь, тебе откажут, – повторил Полонский. – И я ничего сделать не смогу.

– Хорошо, а если Витя поедет один? Ну, не один, конечно, но ты мог бы прилететь и взять его к себе погостить?

– Давай оставим этот вариант на крайний случай, – предложил Полонский. – Первым долгом поговори с Павлом, послушай, что он скажет.