Пражский синдром - Татьяна Рябинина

Он ласкал мои сжавшиеся в горошины соски, и от его пальцев словно пробегали электрические разряды, заставлявшие мое тело содрогаться в коротких сладких судорогах. Я стонала и кусала губы, оттягивая уже близкий момент, когда они сольются в одну – мощную, захватывающую целиком, до последней клеточки.

Я знала, что в момент самого острого наслаждения не смогу удержаться и закрою глаза, ослепленная яркой вспышкой, идущей из самой глубины женского естества. Но перед этим мне хотелось видеть лицо Алеша, его глаза. Мне даже не пришлось ничего говорить, достаточно было одного жеста – и он понял меня. Приподнялся, лег на спину, и я легко опустилась на него сверху, сжимая ступнями его бедра.

- Анна… - прошептал он, но я наклонилась и поцелуем закрыла его рот.

Мой язык раздвинул его губы, лаская их изнутри, пробрался между зубами, встретился с его языком. Карие глаза Алеша, сейчас почти черные от страсти, были так близко от моих. Я сжала его плечи и наклонилась низко, касаясь грудью, прижимаясь всем телом, ускоряя темп. Он дышал все чаще и тяжелее, его руки судорожно сжимали мои ягодицы. И я как будто оттолкнулась от края пропасти и полетела в бездну, навстречу обжигающему пламени, в котором мы встретились, растворяясь друг в друге.

- Я люблю тебя! – задыхаясь, простонал Алеш, и я ответила:

- И я люблю тебя!

А потом вдруг откуда-то проступил мир, как изображение на фотобумаге, опущенной в проявитель. И я лежала, положив голову ему на грудь, пытаясь оттянуть тот миг, когда мы снова станем двумя отдельными существами…

- Ради этого стоило ждать десять лет, - сказал Алеш, когда за окнами начало светлеть и мы лежали, пресытившись друг другом, но все равно не насытившись. Как объевшийся ребенок жадно смотрит на целый торт.

- А ведь мы могли об этом никогда не узнать, - я потерлась носом о его плечо.

- Ты не представляешь, как я буду скучать по тебе. И ждать, когда ты вернешься.

- У нас еще целый день впереди.

- И я даже знаю, как мы его проведем, Анна, - он положил руку на мое бедро, лениво поглаживая большим пальцем складку под косточкой. – Целый день. И вся оставшаяся жизнь. Больше ты никуда от меня не денешься.