Недетские страсти в Лукоморье - Валентина Седлова

— Ой, скажешь тоже — кульбиты! — передразнила Васька. — Я понимаю, если бы с одного балкона на другой надо было бы перепрыгивать. Вот это действительно было бы опасно. А так — считай, что просто с левого конца балкона на правый перешла. Ну, посередине через оградку перелезла. Тоже мне, спортивное достижение. Кстати, когда отец вернется, надо будет с Марьей посоветоваться, да и ликвидировать эту оградку как класс. Все равно давно уже домами дружим.

— Это было бы уместно, — подтвердила Варвара. — Тебе-то все равно, ты в брюках, а мне в платье лазить как-то стремно. Ладно, я в общем-то чего пришла: ты на вечеринку идешь?

— Опять двадцать пять, — вздохнула Василиса. — А ты уверена, что она состоится?

— Стопудово! Все договоренности остаются в силе.

— А как твой батя-то? После вчерашних потрясений пришел в себя?

— Пришел-пришел, куда ж ему деться-то? Я с ним, когда от Марьи вернулась, полночи психотерапевтические беседы вела, уверяла, что обретение мной мамы нисколько не означает, что я отказываюсь от отца. Сначала пыхтел, обижался, но потом все равно оттаял. Судя по всему, он, пока меня не было, еще и с Алиской поцапаться успел. Дверь-то мне она открывала, и глаза у нее были красные и опухшие. Видимо, решила подлизаться под горячую руку, да и огребла по полной программе. И поделом, нечего лезть к расстроенному человеку. Кстати, хочешь посмеяться?

— Ну?

— Я все-таки решилась на страшную месть.

— Кому?

— Ну, а кто у меня враг номер один на все времена? Алиска, конечно! Доносчица и подлиза! Папарацци недоделанный.

— И что ты придумала?

— Ну, заморачиваться не стала, сделала самую простую и проверенную вещь. Я ее еще на Алискиной предшественнице опробовала. Просто вбухала энное количество штемпельных чернил в краску для волос. И на этом ограничилась.

— Подожди, так она же сразу увидит, что что-то здесь не то, и не станет краситься! Я бы так точно не стала!

— Она не ты, мозгов не хватит. Тем более что на упаковке написано: «Не обращайте внимания на цвет красящей эмульсии, настоящий цвет волос проявится только через полчаса». Блеск! То, что надо! Пусть теперь фиолетовой походит, народ посмешит! По крайней мере с таким цветом волос батя ей точно на дверь укажет. Кому нужна такая секретарша, которая посетителей распугивает?

— Ну, это мелко, — вздохнула Васька. — Фиолетовый цвет всегда закрасить можно.

— Ага, только черным или темно-коричневым. А волосы такого цвета Алиске катастрофически не идут. Так что пусть готовится стричься под ежика.

— А если она тебе отомстит?

— Пусть только попробует! Вообще без волос останется! Ладно, хрен с ней, с Алиской. Ты когда собираться начнешь?

— А что, уже пора?

— А что — нет? — передразнила Варвара подругу. — На часах, между прочим, уже полдень. Начало вечеринки назначено на шесть, но Аленушка просила нас с тобой прийти пораньше, помочь с подготовкой. Пока мы тебя накрасим, пока приоденем…

— Слушай, я вполне могу обойтись собственными силами, — попыталась возразить Василиса, но Варю было не так-то легко свернуть с выбранного курса.

— В этот раз мы сделаем тебя действительно красивой! Чтоб парни при виде тебя бездыханные падали лапками кверху! Я — не я, если ты сегодня не обзаведешься потрясным кавалером!

— Не ты, не ты, — проворчала Васька, но позволила увлечь себя к зеркалу и усадить на стул перед ним.

— Так, начинаем колдовать! Нет, свою косметику спрячь, она нам сегодня не понадобится. Зря я, что ли, волокла сюда этот чемодан! — Варвара потрясла зажатым в руке саквояжем-косметичкой. — Если хочешь, можешь пока зажмурить глаза. Обещаю: когда вновь откроешь, ты себя не узнаешь! Для начала займемся прической…

Василиса отдалась на милость ловким рукам Варвары и с удивлением обнаружила, что настроение начало потихоньку подниматься. Сидеть с закрытыми глазами было несколько неудобно, но не неприятно. Тем более что ей самой стало интересно: что получится у Вари? Неужели она и впрямь сможет превратить ее в красавицу?

— Слушай, подруга, а ты в парикмахерской ни разу не была? Ну, я имею в виду салон красоты: маникюр там, солярий…

— Нет. А зачем? Волосы мне папа ровняет, когда попрошу. Маникюр я сама себе делаю, если вдруг приспичит. Солярий? Так вон какие солнечные дни стоят, выходи на бережок да загорай, пока не надоест.

— Ох, Васик, чувствую: долго мне тебя уму-разуму учить придется! Ну, ничего, считай, что сегодня ты как раз впервые в салоне побывала. А если результат понравится, будешь знать, куда обращаться.

— А какой результат?

— Так, чур, не подсматривать! Ну-ка, любопытная ты моя, глазки спрячь! Рано тебе еще их открывать! Кстати, не возражаешь, если я чуть-чуть подстригу тебя? Не бойся, без волос не останешься. Тебе, конечно, пойдут короткие стрижки, но в мои планы не входит оболванивать тебя «под мальчика». Так что? Согласна? Отлично! Где тут у меня правильные ножницы?…

Сначала Варвара долго выписывала круги вокруг Василисы, и то там, то тут слышалось звонкое «щелк», «щелк». В какой-то момент Василиса даже испугалась за собственный хаер и пожалела, что доверила Варваре такое ответственное дело, но тут стрижка наконец прекратилась. Варя занялась укладкой.

Она отделяла пряди, чем-то смачивала их, потом долго вытягивала щеткой и одновременно сушила феном. Поскольку Ваське по условиям договора не было никакой возможности увидеть, что именно творится у нее на голове, ей примерещилось, что она покрывается мелкими кудряшками, как шерсть у ягненка. Усилием воли она все-таки заставила себя не открывать глаза, и уже с нетерпением ждала, что получится из этого необычного эксперимента.

Покончив с прической, Варвара взялась за макияж. Сначала ватным кругляшом, смоченным в тонике, освежила лицо Василисы. Потом, убедившись, что оно совершенно чистое и готово к гриму, быстрыми точными движениями начала наносить тональный крем.

— Варь, а я, случайно, на мумию похожа не буду? Такое ощущение, что у меня на носу слой штукатурки толщиной в сантиметр, не меньше!

— Не будешь, успокойся. Во-первых, это специальный тональный крем для юной кожи. Убирает жирный блеск и выравнивает цвет лица. А излишки, если они вдруг образуются, минут через пять стряхнем кисточкой. Вот и все дела.

— А я случайно его не сотру?

— Да хоть весь вечер пальцами по лицу вози! Я же говорю: специальный крем! Лично проверяла, так что можешь мне поверить!

— Но учти: если мне не понравится, пойду в ванную и сразу все смою! Терпеть не могу пудру на лице!

— Ну, насчет смоешь — это ты погорячилась. Спорю на что угодно, что когда себя в зеркале увидишь, то ахнешь и еще полчаса от него отойти не сможешь.