Недетские страсти в Лукоморье - Валентина Седлова

— Уже нет, — махнул рукой Колобок. — В этот раз я все-таки опоздал.

— Раз так, я иду в гости к Марье. Мне очень о многом надо с ней поговорить. Вдвоем.

— Да делайте, что хотите! — Владимир рывком поднялся и покинул комнату.

— Пойдем, Варя. Пойдем, доченька, — засобиралась Марья. — Здесь нам точно больше делать нечего.

— Пойдем, мама, — улыбнулась Варвара.

Боже мой, какое прекрасное слово — «мама»! Так и хочется повторять снова и снова: «Мама, мамочка, мамулечка…»

Обнявшись, они вышли из квартиры. Алиса, благополучно подслушавшая весь разговор с самого начала, отправилась на кухню налить себе рюмочку коньяка. Да, такие новости — закачаться можно! Босс спер собственного ребенка! Ну, точно, шизанутый мужик! Куда как проще было самому сбежать, чем еще и спиногрыза с собой через всю страну тащить.

Интересно, во что в итоге это все выльется? Ну, то, что они никуда пока не едут, это понятно. Опять же, хорошо, что она босса послать не успела и заявить о том, что остается, а то бы точно пришлось локти с досады кусать. Плохо то, что босс сдал ее Варваре подчистую. Теперь от этой малолетней стервы точно неприятностей не оберешься. Шпионства за собой она однозначно не простит. Значит, жди расплаты. И уповать на босса тут не приходится. Ему сейчас явно не до разборок дочери и секретарши. Поперся небось раны зализывать, страдать в одиночестве. Все его бросили, все покинули. У-уу, бедненький!

Хм, а при таком раскладе как бы мимо завтрашней вечеринки не пролететь! И так развлечений никаких, а если босс еще и туда идти откажется, точно дело труба. Алису отдельно никто не приглашал, так что в одиночку не попрешься. Может, ближе к вечеру устроить Колобку танцы живота? Глядишь, и оклемается мужик, вкус к жизни почувствует. Противно, конечно, но на какие только жертвы не пойдешь ради избавления от скуки…

— Все-таки это так странно…

— Что, милая?

— Я в одночасье перестала быть сиротой. И у меня даже есть братик! Ведь Толик…

— Да, он твой родной брат.

— Здорово! Знаешь, мам, а ты мне с самой первой встречи понравилась. Правда! Я еще Васику об этом сказала. Смотрела на тебя и восхищалась. Мне с тобой было так тепло, так уютно! Но мне даже в голову прийти не могло, что ты — моя мама! Да и сейчас я как бы верю в это и не верю одновременно! Просто голова кругом…

— Ты мне тоже очень понравилась. Я ведь потом, когда вы ушли, целый вечер проплакала.

— Ма, ты чего?

— Понимаешь, ты — Варвара, и дочка моя потерянная тоже Варвара. Возраст примерно совпадает. Я весь день смотрела на тебя и думала: а ведь моя доченька могла бы вырасти и стать такой, как эта Варя. Ну, а много ли больному человеку надо для истерики?

— А Даня твой? Он в курсе всей этой истории?

— Ну, он не знает только то, что мы с тобой все же встретились. Сейчас как раз дойдем до дома и обрадуем человека. А про то, что случилось в прошлом, конечно же, в курсе. Если бы не Даня, вообще не знаю, что бы я сейчас делала и где была. Он буквально заставил меня вернуться к жизни. Тормошил постоянно, смешил. Я же больше не хотела иметь детей, просто категорически. Все боялась, что и с ними придется расстаться. И Даня терпеливо ждал, пока я все-таки решусь еще раз попробовать. А уж когда я Толиком забеременела — разве что на руках не носил. Называется: вспомни Матюшина и почувствуй разницу.

— Мам, а вы с отцом, получается, друг друга и не любили вовсе?

— Теперь уже и не знаю, что сказать, — вздохнула Марья. — Тогда мне казалось, что любили. Я так точно от Вовки без ума была. А он — хрен его разберет. Просто решил во взрослую жизнь поиграть. И заигрался.

— Ма, а ты не обидишься, если я буду продолжать с отцом жить? Просто боюсь, как бы он иначе глупостей не натворил. Все-таки он неплохой мужик. Честно. Понимаю, тебе, конечно, трудно в это поверить после того, как он поступил с тобой. Но он действительно делал все для того, чтобы я ни в чем не знала недостатка. Хотя частенько перегибал палку. Тот еще максималист.

— Варя, милая, поступай так, как считаешь нужным. Ты уже взрослая девочка, сама можешь просчитать последствия своих поступков. Главное то, что мы наконец-то нашли друг друга! И теперь нас никто и ничто не может разлучить!

— Мам, а как ты все-таки вычислила, что я — твоя дочь? Откуда у тебя эти фотографии и мой адрес?

— А вот за это мы с тобой отдельно поблагодарим Василису. И сделаем это прямо сейчас!…

В этот воскресный день Василиса опять не выспалась. Ругань за стенкой у Нюховых с каждыми новыми сутками набирала обороты. Да и вчерашние известия оказались из разряда «хоть стой, хоть падай». Марья и Варвара — мать и дочь! Кто бы мог подумать!

Вчера они до самого вечера праздновали воссоединение семьи, пока Василиса под благовидным предлогом не отправилась к себе домой. Зачем им сейчас лишние люди, когда так много надо сказать друг другу? Да и грусть навалилась тяжелым камнем на сердце. Ее-то маму не вернешь, не воскресишь чудесным образом. А кто бы знал, как ей порой так не хватает ее ласковых слов, ее переливчатого смеха! Папа называл ее «моя пичуга». И маме очень шло это домашнее прозвище. Маленькая, юркая, и голос — будто колокольчики звенят.

На Васькино лицо сползла непрошеная слеза. Василиса почувствовала себя такой одинокой, как никогда. Мама спит под дерновым одеялом на кладбище, отец мотается неизвестно где. Ни одного родного человека рядом! Ну почему в жизни нет никакой справедливости!

В дверь постучали. Василиса вздрогнула, а потом из мелкой вредности решила не открывать. Никого нет дома, никого видеть не хочу! Уходите! Стук повторился, потом еще раз — уже настойчивее. А потом, судя по топоту, непрошеный посетитель ушел. Василиса вздохнула и продолжила грустить, с головой забравшись под подушку, чтобы никого не слышать. Но тут атака повторилась со стороны балконной двери. Вернее, там просто материализовалась Варвара и не долго думая прошла в комнату.

— Между прочим, я никого не приглашала, — сварливо заметила Василиса. — Если не открываю, значит, мне не до гостей. Так что покиньте помещение!

— А я так и знала, что ты дома! — весело заявила Варвара. — И то, что у тебя бурчательное настроение, тоже знала.

— Откуда это? — с подозрением спросила Васька.

— От верблюда! У тебя уже вчера на физиономии все написано было. Мол, ребята, я за вас очень рада, но мне лично от ваших нежностей одни расстройства, так что пойду я, пожалуй, гордо пострадаю в одиночестве. Что, я не права?

— Неужели и впрямь все на лице написано? — обескураженно потупилась Васька.

— Ну, а ты как думаешь? Фиг бы я стала лишний раз эти воздушные кульбиты выписывать, если бы не знала, что моя лучшая подруга сидит дома в самом что ни на есть упадническом расположении духа и злится на весь белый свет.