Месяц надежды - Александр Бушковский

– А что тут хвастаться? – Таня пожала плечами с напускным равнодушием, за которым, как Оля сразу определила, таилась нешуточная радость. – Короче, Толя предложил мне вместе жить. Самым натуральным гражданским браком.

– Отлично просто! – воскликнула Оля с той же искренней радостью. – Столько времени тянул.

Таня усмехнулась.

– Отлично-то отлично, но ты бы видела, как это выглядело. Приезжает он с работы, чуточку на себя не похожий. Я, конечно, ужин на стол, а он есть не стал. Расхаживает по квартире со странным видом и бурчит что-то. Ну я же вижу – что-то не то. Спросила – молчит, все расхаживает. Мне даже чуточку тревожно стало, мысли дурные в голову полезли. А ну как скажет, мол, наигрались и будет? А все вышло совсем наоборот. Вдруг плюхается рядом со мной на диван, смотрит в сторону и бурчит уже громче: «Таня, давай вместе жить». У меня от сердца отлегло. Сподобился наконец-то.

– А ты? – спросила Оля.

– А что я? Я говорю: «Мне ваше предложение оченно даже по нраву, так, что и сказать нельзя. Только что ж вы, милый, дорогой, любимый и единственный, так долго раскачивались?» Он бурчит: «Не решался как-то». Ну а дальше пошла чистой воды лирика, случилась брачная ночь средь бела дня, прямо на диване. Потом обговорили все. Самый натуральный брак, только без штампика. И ведь не будет изменять, я уверена, уж за год-то изучила его.

– Ну, поздравляю, – сказала Оля от души.

– Вот так, – заявила Майка. – Я давно пристроенная, у Тани только что наладилось, одна ты у нас осталась. Ну да за твоим Лешкой не заржавеет, характер не тот, чтобы ходить и бурчать. Помяни мое слово, будет тебе и третья стадия, завершающая, скорее раньше, чем позже.

– Твоими бы устами… – Оля слабо усмехнулась.

– Моими устами не только классный минет делать, но и умные мысли высказывать, – не без гордости заявила Майка. – Давно должны знать. Девки, а давайте за коньячком сходим? Танюшку малость пропьем? От одной бутылочки вреда не будет, а мы еще и Лешке твоему оставим. Оля, покажешь, где киоск? Заодно и обновку прогуляешь.

– Лучше в магазин, – подумав, сказала Оля. – Леша говорил, что в том киоске без опаски можно только пиво брать. Паленого баночного пива еще вроде бы делать не научились.

– В магазин так в магазин, – заявила Майка и поднялась. – Заодно закуски возьмем.

– Да не надо, – сказала Оля. – Холодильник полный. И если… – Она замолчала и вынула из кармана оживший телефон. – Ага, Леша? – Ольга улыбнулась. – Да нет, конечно, можно, о девичьем мы уже отговорили. Когда? Ага. А как ты угадал? Точно, все так и было. Мы тут за бутылочкой коньяка сходить хотели, у нас радость нечаянная. Ну, не умеем, что уж. Тогда ждем.

– И о чем вы ворковали, если не секрет? – спросила Майка.

– Да какой там секрет. Сначала он спросил, можно ли ему к нам, наговорились ли о девичьем.

– Вот мужик! – не без уважения сказала Майка. – В собственную квартиру разрешения войти просит. Нет, правильный он у тебя все-таки. Так что у меня на скорое наступление третьей стадии большие надежды. Тебе тоже стоило бы ими проникнуться. А что он такое угадал?

– Как мы пиво пили, – ответила Оля. – Расписал все так, как будто сам видел, сказал, пива у нас было по три банки на нос, причем «тройки» или на худой конец «пятерки», что на закуску ничего подходящего мы не нашли, кроме сыра из холодильника. Посмеялся и заявил, что женщины никогда правильно пиво пить не умели. Сейчас приедет и научит, как надо это делать. Так что за коньяком нам идти не стоит. Он сам всем озаботится.

– Ну, тогда сидим и ждем, – заключила Майка, усаживаясь. – Уж он позаботится, чтобы все было правильно. – Она усмехнулась и предложила: – Олька, а давай мы тебя сейчас просватаем по всем правилам? Полотенца какие-нибудь найдем, перевяжемся. У меня бабушка всю церемонию прекрасно помнила. «У вас товар, у нас купец».

– Не вздумай! – сердито воскликнула Ольга.

– Ладно-ладно, не буду. Все должно идти своим чередом. Уж если Толька созрел… А твой куда решительнее будет.

Алексей появился минут через пять. Он принес четыре двухлитровые баклаги с разливным пивом, каким торговали в павильоне на конечной автобуса, под мышкой держал здоровенный, вкусно пахнущий бумажный сверток.

Алексей оглядел девушек, усмехнулся с необидной иронией и проговорил:

– Нормальные люди за пивом сидят совсем не так. Оленька, будь добра, достань кружки, а эту жесть в мусорку покидай. Пиво в жестянке – это извращение. – Он поставил на опустевший стол баклаги, положил сверток. – Вот это – баварское темное, крепостью семь градусов. А это – муксун копченый, уже полностью лишенный костей, так что можете наворачивать смело. Учитесь, пока я жив. Вот так правильно пиво и пьют. Нет, Оля, тарелки не надо. Рыба должна лежать непременно на бумаге и обязательно кучей. Так она намного вкуснее.

– Семь градусов, да по баклаге на хрупкую девушку, – протянула Майка. – Захмелеем, однако.

– Ничего, – сказал Алексей. – Я вам разгонную машину вызову. Главное – окна и прохожих не бить.

– Такие инсинуации в адрес благонравных девушек! – с деланым возмущением сказала Майка, с любопытством разглядывая темную жидкость с невысокой шапочкой пены. – Слышала про разливное, но ни разу не пила.

– Оно вкусное, – заверил Алексей. – Особенно с рыбкой, а ее здесь навалом. Нужно же сил набраться перед страшной курсовой. А что за нечаянная радость такая, постороннему узнать можно? Или это тоже девичьи секреты, те самые, от которых поручик Ржевский, вздумавший болтовню гимназисток подслушать, в шкафу от стыда помер?

Барышни с усмешкой переглянулись.

– Скажем, Таня? – спросила Майка.

– Скажем, – ответила та. – Тем более что секрета и нету никакого.

– А жизненный пример есть, – сказала Майка, незаметно для Алексея подмигивая Оле.

Звонки от Степы и Толи последовали почти одновременно, около одиннадцати вечера. Майка с Таней их успокоили, объяснили дислокацию и медовыми голосками лисы Алисы выпросили разрешение посидеть еще с полчасика. Не так уж часто встречаются в столь уютной обстановке старые подруги, да еще в преддверии жуткой курсовой, написать которую – все равно что машину угля разгрузить. Судя по всему, разрешение они получили.

Только вот эти полчасика затянулись еще минут на сорок пять. Дядя Миша давно отзвонился снизу.

Алексей с Олей усадили их в «Октавию» и в обнимку поднимались по лестнице.

Оля улыбнулась и проговорила:

– А я чуточку захмелела, кажется. Вот никогда бы не подумала, что так можно с пива.

– С правильного пива – запросто, – сказал Алексей. – Останешься, конечно?

– Конечно. А вот интересно, я уже в той стадии, когда пьяные девушки становятся неинтересными и пошлыми, или еще нет?

– Да нет, пожалуй, – внимательно к ней присмотревшись, заключил Алексей. – Так, на дальних подступах где-то. У нас еще целая баклага на ночь осталась, но тебе я пока наливать не буду, посмотрю на твое поведение. – Он пропустил ее в прихожую и запер дверь квартиры.