Страсти по Марии - Жюльетта Бенцони

– Простите меня, ваше преосвященство! Я не за тем, чтобы разделить с вами трапезу, сожалею, что прервала ее, но с покаянием!

– Господи, в чем же?

– По поводу этой Франсуазы де Марей, которую вы мне представили! Вы хорошо ее знали?

– Думаю, что да! Правда, я не видел ее уже много лет… А почему вы меня об этом спрашиваете? Разве вы сами не были связаны с нею узами дружбы?

– В этом я теперь очень сомневаюсь, но рассудите сами. Вчера, ближе к вечеру, она заехала за мной, чтобы отвезти и познакомить с работами, что ведутся в ее замке де Розельер в связи со скорым визитом брата короля.

– Он должен приехать? Как же случилось, что я об этом ничего не знаю?

– Не беспокойтесь! То был всего лишь предлог. Вернуться мы должны были к ночи. Так вот, она приехала ко мне в своей дорожной карете и везла меня в ней больше трех часов…

– Но Розельер же рядом! Каких-то пару лье…

– Возможно. Как бы там ни было, но вдруг она начала меня безобразно поносить…

– О!

– Называла убийцей, подлой шлюхой…

– О господи!

– Были слова и похуже, не стану их здесь вспоминать. Послушать ее, так я всю жизнь только тем и занималась, что крала у нее любовников одного за другим…

– И много у нее их было?

– Столько, что и не расскажешь! Что бы там ни было, но мы повздорили, и вдруг она вытащила кинжал, который, похоже, был всегда при ней.

– О! Какой ужас вы мне рассказываете!

– Не знаю, каким чудом, но мне удалось открыть дверцу и выпрыгнуть наружу. Слава богу, я выбрала удачное место и упала в траву и на прелые листья. Она, конечно, приказала карету остановить, хотела было своего кучера отправить за мной вдогонку, только дорогу им перегородила крестьянская повозка с сеном. Это дало мне время, и я убежала, а потом издали видела, как они уехали. Мне ничего не оставалось, кроме как попробовать вернуться на собственных ногах, но я была легко одета и совершенно без денег…

– Вы шли пешком? – заволновался епископ.

– Все вышло иначе. Моя молодая кузина, Эрмина, вы ее знаете, обеспокоилась моим долгим отсутствием. Должна добавить, что она не симпатизировала этой Марей. Так вот, она села на лошадь и отправилась на мои поиски. На мое счастье, я вышла на дорогу из Тура на Вандом, и она в конце концов разыскала меня, я сидела на откосе, совершенно выбившись из сил. Офицер, открывший мне северные ворота, может при надобности подтвердить.

– Боже мой! Бедное мое дитя! Как же мне помочь вам поскорее забыть всю эту мерзость? Стаканчик вина, может быть?

Мария кивнула:

– Право, я не отказалась бы. Только прежде я хочу просить, чтобы вы отправили за ней своих людей, пусть она предстанет перед вами и объяснит свое поведение. Если же ей по каким-то причинам нужна моя жизнь, пусть хотя бы защищаться мне позволит. Я не откажусь и от дуэли.

– Дуэли? Боже, боже!

– Все к тому идет, знаете ли. Я слышала, что мадам де…

– Не продолжайте, умоляю вас. Ничего не желаю знать, я позабочусь о том, чтобы эта ужасная история, не имеющая ничего общего с христианской моралью, была должным образом урегулирована. Эта вдовушка весьма мила! Боже мой! Возможно ли подобное…

Оставив старого друга в волнении, Мария пообещала себе, что отныне будет полагаться лишь на собственную проницательность и силу, и вернулась к себе.

Несколько дней спустя его преосвященство д'Эшо нанес ей визит и попросил принять его без свидетелей. То, что он сообщил, было более чем удивительно: в Розельере мадам де Марей никто не видал в течение четырех или пяти лет. Она не приезжала, считая эту усадьбу слишком отдаленной и даже мрачной. В ней она действительно распорядилась кое-что сделать, но лишь с тем, чтобы строение не рухнуло вовсе. Дом оберегают престарелый управляющий с женой да садовник.

– Мне показалось, однако, что я ее признал, – смущенно закончил епископ.

– Надо думать, вы ошиблись, мой друг, как и все остальные в городе. Предупредили ли вы настоящую мадам де Марей? Не сомневаюсь, что она существует на самом деле и пребывает в полном здравии.

– Конечно же! Но я предпочел бы не беспокоить ее, вдруг ей захочется когда-нибудь навестить нас. А у меня нет никакого желания, чтобы потом в Париже сплетничали о глупости и доверчивости провинциалов.

О таком серьезном соображении Мария даже не подумала. Узнает ли она когда-нибудь, кого же она в действительности застрелила и чье тело сгорело в обжиговой печи? В одном Мария была абсолютно уверена: эту женщину никто больше не увидит, а Мария может наконец надеяться, что вместе с ней исчезла и так долго висевшая у нее над головой угроза мести…