Принцесса-грешница - Анна Рэндол

Вильгельм проводил ее к небольшому диванчику, и когда они сели, он по-прежнему не выпускал ее руки.

– Я понял, что скрипка внезапно оказалась для меня не столь важна, как кое-что другое, – заявил он, внимательно изучая Джулиану.

Она молилась, чтобы в ответ на его слова у нее от волнения подскочило сердце. Хотя бы один раз. Она бы обрадовалась самому легкому толчку.

Ничего подобного.

– Я не тот, кто зря теряет время, когда решение принято. Я считаю, нам обоим нужна вторая половинка. И мне кажется, между нами царит полная гармония в отношениях, и мы могли бы быть совместимы.

Совместимы?

– Вам известна ситуация с Ленорией?

– Да. Могу гарантировать пять тысяч солдат, чтобы помочь в вашем деле, как только мы поженимся.

Совместимы?

– А почему вы хотите жениться на мне?

Принц Вильгельм выглядел озадаченным. Джулиана подозревала, что он не был готов к дальнейшему разговору после собственного заявления о совместимости.

– Это целесообразно и выгодно, – пробормотал он.

– Но почему?

– Так говорит эта чертовка, мисс Скотт.

– Подождите, кто говорит?

– Гувернантка моей дочери. Та, которая утверждает, будто сумеет помочь моей дочери научиться перемещаться по миру без посторонней помощи. Она увела малышку из дома знаете куда? На постоялый двор. Можете себе представить? Моя дочь за всю свою жизнь ни разу не покидала стен собственного дома. В том, что она все время находится дома, нет ничего неправильного. Я защищаю ее… – Вильгельм выстукивал пальцами по своей коленке какой-то ритмичный рисунок, как будто мысленно играл на пианино.

Понимал он сам или нет, но к гувернантке дочери он проявлял куда больше эмоций, чем к женщине, которой собирался сделать предложение.

– Я не могу на это согласиться, – обронила Джулиана. Ни ради Вильгельма. Ни ради Йена.

Ни ради самой себя.

Эти слова должны были даться ей особенно тяжело. Просто убийственно тяжело. А они вместо этого свободно слетели с ее языка и облегчили душу Джулианы.

– Что? – переспросил Вильгельм, как будто искренне думал, что ослышался.

– Я не могу выйти за вас замуж. Мне жаль, что я ввела вас в заблуждение, но моя любовь – не здесь, она – в другом месте. – Джулиана не указала, где именно, зато проговорила это вслух.

Наконец-то.

И чувствовала себя теперь прекрасно.

– Понятно, – немного откинулся назад Вильгельм. – Значит, это не потому, что вы считаете меня напыщенной и властной каменной глыбой?

– Нет, – немного смутившись, покачала головой Джулиана.

– Это хорошо. Значит, она ошибалась.

– Сколько лет этой вашей мисс Скотт?

– В этом-то все дело. Она сама едва вышла из классной комнаты и вряд ли представляет собой авторитетный источник в сфере отношений. Также она имеет дерзость пытаться вытащить мою дочь на этот прием, чтобы поразглагольствовать… – Вильгельм сжал пальцы и замолчал. – Я бы просил вас обдумать мое предложение заново.

Джулиана лучше попросила бы его подумать заново над кандидатурой гувернантки для своей дочери, но она сдержалась.

– Мне очень жаль, но я не могу принять ваше предложение.

– Этот мужчина обеспечит военный союз, который вам необходим? – Вильгельм казался грустным, но отнюдь не убитым ее отказом.

– Нет.

– В таком случае, как вы поступите с Ленорией?

Если Соммет нашел способ убедить обе страны принять Грегори, это означает, что переговоры возможны, несмотря на то, что ей твердили весь последний год.

– Я перестану ждать принца и спасу свою страну сама.

Он может подвесить этого человека за его причиндалы к люстре. Он может использовать его внутренности, чтобы… чтобы… Но даже все те мучения, которые изобретал Йен для принца Джулианы, самого его успокоить не могли.

На следующем этапе он постарался напомнить себе, что Джулиана никогда ему не принадлежала.

Но и это тоже не помогло.

Сегодня вечером она принадлежала ему. Она подарила себя ему. А теперь он толкнул ее в руки другого мужчины.

Необыкновенно богатого, красивого и благородного принца…

– А ты, похоже, переживаешь чертовски большое разочарование, – сказала Эппл, подавая ему кусок хлеба, который стащила на кухне.

– Прости, я не хочу, мне так горько и обидно…

– Бог мой, – Эппл убрала хлеб, – да ты в отчаянии.

– С другой стороны, я толстокожий. И следи за своим акцентом, он опять у тебя проскальзывает.

Но Йен понимал, что это случилось только потому, что Эппл было комфортно рядом с ним. И эта мысль согрела ему душу. Он протянул руку за хлебом, но Эппл ловко увернулась от него.

– Вот вам и рассказы о том, как Призрак брал все, что хотел. Полная ерунда.

Йену, может, и было жалко себя, но он не собирался позволить этой девчонке поставить под сомнение свою репутацию вора.

– Все эти рассказы – правда.

Поскольку рассказов, которых Эппл никогда не слышала, было много больше.

– Тогда почему ты не заберешь принцессу?

– Это не так просто.

– Значит, ты берешь только то, что взять легко? Тогда твоя репутация разлетается на кусочки.

– Я стараюсь быть благородным, – внимательно посмотрел на нее Йен.

– Ты не благородный, ты – умный. А это немного лучше.

– Я недостоин ее.

– Ни капельки. Но принцесса тебя любит. Неужели ты и правда откажешься от такой сумасшедшей женщины?

Медленная улыбка озарила лицо Йена.

Нет. Он не откажется от нее.

И больше ни на минуту не оставит в руках другого мужчины. И хотя у него нет возможности уверенно прошагать по коридорам, чтобы отыскать ее и вернуть, он может незаметно подкрасться.

Но не успел Йен коснуться ручки двери, как она распахнулась.

В комнату вошла Джулиана. Лицо ее сияло от счастья, щеки раскраснелись.

Неужели он опоздал, мелькнуло у Йена в голове. Он отказывался верить, что уже слишком поздно.

– Быстро вы…

– Я отказала ему.

– Что ты сделала?

– Он сделал мне предложение. Ну, почти сделал. А я ответила ему отказом. Я сказала, что моя любовь – в другом месте.

Эппл, ничего не понимая, захлопала ресницами и стрелой умчалась из комнаты, захлопнув за собой дверь.

– И где же именно находится твоя любовь? – подошел к Джулиане Йен.