Три нарушенные клятвы - Моника Мерфи

Я наблюдаю, как она идет по ресторану, спокойно и умело управляя всем, и меня охватывает гордость. Она приветствует всех входящих теплой улыбкой и представляется представителям бизнеса, которых мы пригласили на торжественное открытие «Квартала».

Стоянка уже переполнена, но люди все продолжают прибывать. Наша радиостанция, установленная на улице, в прямом эфире приглашает слушателей прийти на открытие. Все столики заняты, бар работает на полную мощность, а в вестибюле так много людей, желающих войти, что очередь выходит на улицу. Люди занимают лавочки, а их дети танцуют под музыку.

Потрясающий успех, и все благодаря Джен. Я бы хотел, чтобы она осталась здесь, в Реддинге, на постоянной основе. Я даже готов терпеть отношения на расстоянии, лишь бы она могла принять руководящую должность. Она так хороша в этом, что, боюсь, ребята, которые претендуют на эту позицию, не смогут соответствовать установленной планке.

Конечно, никто не может сравниться с моей Джен.

Но она отказалась. Просто сказала, что не сможет быть вдали от меня. Она так сильно любит меня, да и я сам не хочу расставаний.

Как же могу ей отказать?

– Привет, сынок.

Я напрягаюсь от этого голоса, медленно оборачиваюсь и вижу отца, который стоит передо мной.

– Привет. – Я неуверенно приветствую его, слегка обняв. – Как дела?

– У меня все в порядке. Посмотрите-ка, ты приоделся. Вполне приличный ресторан. Неплохо все тут устроено.

– Спасибо. – Обычно отец выводит меня из себя, но я ничего не могу с собой поделать, гордость распирает от его небольшого комплимента. Он сам получил ресторан от своего отца и превратил его в нечто большее. И я вот сделал то же самое. Хочу, чтобы он гордился мной. Несмотря на наше запутанное прошлое, я все еще мальчишка, который хочет получить отцовское одобрение.

И я рад, что он пришел. Я выслал приглашение из вежливости, не предполагая, что отец в самом деле появится.

– Я удивлен, что ты пришел, – говорю я, сразу чувствуя себя болваном.

– Ну, ты ведь пригласил меня, – напоминает отец. – Да и я не тот человек, который отказывается от бесплатной еды.

Я смеюсь. Слава богу, он снял напряжение.

– Видел твою Дженни.

– Да? – Теплота наполняет меня от того, что он называл ее моей Дженни. Она моя. Рад, что он тоже понимает это.

– Она выглядит взволнованной. Я велел ей не беспокоиться. Она со всем справится.

То, что отец так сказал, до чертиков меня пугает. Может быть, он сделал это, только чтобы осчастливить меня, не знаю. Хотя я рад, что он поддерживает Джен. Я совсем не хочу ссориться.

Я так устал от скандалов.

– Итак. Как твои успехи? – многозначительно спрашиваю я. Он дает мне какой-то неопределенный ответ, но я принимаю его. После того, как я дал ему деньги, у нас состоялся долгий разговор о зависимости от азартных игр и о том, что ему нужно контролировать себя. Безрассудное поведение отца в итоге обернулось крупными неприятностями, и, к счастью, я смог выручить его. Но я предупредил, что в другой раз уже не помогу. Ему потребовалась помощь, и он обратился к терапевту. Теперь отец ходит на прием раз в неделю.

Убедившись, что отца посадили за столик и начали обслуживание, я иду к парадному входу в поисках Джен. Я нахожу ее за стойкой администратора, на которую она опирается. Ее плечи поникли, голова опущена, но на лице сияет улыбка.

Уставшая, но счастливая, вот как я это вижу.

Когда Джен замечает, что я иду к ней, ее глаза загораются, и она идет ко мне навстречу, пока мы не встречаемся на полпути.

– Вот и ты, – радуется она мне, затаив дыхание. – Вот уж не думала, что снова увижу тебя.

Смеясь, я протягиваю руку и заправляю за ухо выбившуюся прядь.

– Почему ты так говоришь?

– Ты же видел, как кипит это место? Просто безумие. – Улыбка понемногу исчезает, но глаза все еще искрятся.

– Видела твоего отца.

– Знаю. Он сказал мне.

– Он был добр ко мне. – Джен улыбается.

– Я рад. – Я провожу указательным пальцем по нежной щеке, на мгновение теряясь в ее глазах. Я почти забыл, что мы находимся в ресторане.

Почти.

– Он сказал, что рад тому, что мы вместе. – Джен наклоняется ко мне, прижавшись лбом к моему подбородку в таком милом, доверчивом жесте. – Я тоже. Я так ему и сказала.