Просто неотразим - Рейчел Гибсон

– Ты хоть спала ночью? – спросила она, останавливаясь на нижней ступеньке.

Джорджина покачала головой и срезала очередной цветок.

– Лекси не желает разговаривать со мной. Она молчала, когда мы ехали домой, не хочет говорить и сегодня. Спать она легла только около двух ночи. – Джорджина отбросила цветок в тачку. – Что она там делает?

– Смотрит телевизор, – ответила Мей, ступая на выложенную плиткой площадку. Она поставила чашку с кофе на кованый столик и села на стул. – Я не представляла, что она так сильно расстроилась. Это на нее не похоже.

Джорджина на мгновение оторвалась от работы и оглянулась через плечо.

– То, что она не хочет разговаривать, тоже на нее не похоже. – Подойдя к Мей, она положила секатор на стол. – Просто не знаю, что делать. Я пыталась заговорить с ней, но безуспешно. Сначала я думала, что она рассердилась из-за того, что я так быстро увезла ее оттуда. Теперь я понимаю, что я просто выдавала желаемое за действительное. Скорее всего она слышала, как мы с Джоном ссорились. – Джорджина в изнеможении опустилась на стул рядом с Мей. Вид у нее был несчастный. – Теперь она знает, что я обманывала ее насчет отца.

– Что ты собираешься делать?

– Я должна встретиться с адвокатом. – Зевнув, Джорджина оперлась подбородком на подставленные руки. – Не знаю еще, кого нанять и где взять деньги.

– Может, Джон все же не будет настаивать на опеке. Может, если бы ты с ним поговорила, он бы…

– Я не хочу ни о чем с ним говорить, – перебила ее Джорджина, сразу оживившись. Она выпрямилась. – Он лжец и подлец, у него нет никаких принципов. Он сыграл на моей слабости. Ты была права. Надо было давным-давно спать с мужиками напропалую. Я отпустила вожжи и превратилась в нимфоманку. Думаю, секс – это не то, в чем себя следует ограничивать, чтобы тем самым доводить себя до безумия.

У Мей от изумления отвисла челюсть.

– Иди ты!

– Вот я и иду. К безумию.

– С этим хоккеистом?

Джорджина кивнула.

– Опять?

– А ты думала, что мне одного урока достаточно?

Мей не знала, что и сказать. Она в жизни не встречала более сдержанную в сексуальном плане женщину, чем Джорджина.

– Как это произошло?

– Не знаю. У нас вроде бы наладились отношения, и тогда все случилось.

Мей не считала себя неразборчивой в связях. Просто она не всегда говорила «нет». Джорджина же говорила «нет» всегда.

– Он заморочил мне голову. Он был нежным и таким добрым с Лекси, что я потеряла бдительность. Нет, конечно, я не забыла, что он может быть подлецом, просто я позволила себе расслабиться. А ведь ему даже не было надобности заходить так далеко. Я и так соглашалась на все, о чем он меня просил. – На глазах Джорджины выступили слезы гнева и обиды. – Ему не было необходимости спать со мной. Я же не ящик для пожертвований.

Мей был уверена: даже сейчас, когда Джорджина выглядела не лучшим образом – с мешками под глазами и облупившимся лаком, – ни один мужчина не отнесся бы к ней как к ящику для пожертвований.

– Ты уверена, что он спал с тобой только по необходимости?

Джорджина пожала плечами:

– Сомневаюсь, что для него это было тяжкой обязанностью, но знаю точно, что он намеревался поддерживать меня в счастливом неведении до тех пор, пока его адвокат не соберет документы и не придумает, как добиться опеки над Лекси. – Она прижала ладони к щекам. – Как же все это унизительно!

– Могу я тебе чем-нибудь помочь?

Мей наклонилась и положила руку на плечо подруги. Она готова была сражаться со всем миром ради тех, кого любила. И в ее жизни бывали времена, когда она именно этим и занималась. Сейчас это было в прошлом, но при жизни Рея она сражалась за них обоих, особенно в старших классах, когда крупные, атлетического сложения старшеклассники развлекались тем, что били ее брата мокрыми полотенцами. Рей ненавидел физкультуру, а Мей ненавидела козлов, которые верховодили в спортивном зале.

– Что от меня требуется? Хочешь, я поговорю с Лекси?

Джорджина покачала головой:

– Думаю, Лекси нужно время, чтобы пережить это.

– Ну хочешь, я поговорю с Джоном? Расскажу ему, что ты чувствуешь, и, возможно…

– Нет. – Джорджина вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Я не хочу, чтобы он знал, как сильно он снова меня ранил.

– Я могла бы нанять кого-нибудь, чтобы ему переломали ноги.

Джорджина помолчала, прежде чем ответить:

– Не надо. У нас не хватит денег, чтобы нанять профессионала, а без достаточного количества наличных нужного человека не найдешь. Но все равно спасибо.

– Да ладно… На что же еще нужны друзья?

– Один раз из-за Джона я уже проходила через все эти муки. Правда, тогда к ним не добавлялись проблемы с Лекси. Но ничего, я и на этот раз справлюсь. Пока не знаю как, но справлюсь. – Джорджина запахнула халат и нахмурилась. – А еще есть Чарлз. Что мне ему сказать?

Мей взяла свою чашку с кофе.

– Ничего, – ответила она и сделала глоток.

– Ты считаешь, я должна солгать?

– Нет. Просто ничего ему не говори.

– А что я ему скажу, если он спросит?

Мей поставила чашку на стол.

– Это зависит от того, насколько сильно он тебе нравится.

– Чарлз мне действительно нравится. Знаю, по мне этого не скажешь, но это так.

– Тогда соври.

Джорджина сникла и вздохнула:

– Я чувствую себя такой виноватой. Мне просто не верится, что я переспала с Джоном. Я даже не вспомнила о Чарлзе. Я совсем запуталась. Что же мне делать?

– Ничего, прорвешься. В жизни не встречала женщины сильнее тебя. – Мей похлопала подругу по плечу. Она действительно искренне верила в возможности Джорджины. Мей знала, что ее подруга сомневается в твердости своего характера, однако Джорджина всегда оценивала себя недостаточно объективно. – Кстати, я тебе говорила, что Хью, тот вратарь, звонил мне, когда ты была в Орегоне?

– Друг Джона? А зачем?

– Хотел пригласить меня на свидание.

Джорджина изумленно уставилась на Мей.

– По-моему, когда вы встретились у больницы, ты довольно ясно дала ему понять, каково твое отношение к нему.

– Верно, но он все равно позвонил.

– Серьезно? Ну и чудак.

– Вот именно.

– Надеюсь, ты отшила его не очень грубо.

– Да.

– Что ты сказала?