Белые лилии - Саманта Кристи

Вещей у меня немного. Чемодан с одеждой, которую я купил вМайами. Спортивная сумка с фотоаппаратами. Несколько рубашек, которые я забрал на прошлой неделе. Вернуться в таунхас будет несложно. Тогда почему это кажется самым сложным из всего, что мне когда-либо приходилось делать?

Когда я приходил сюда на прошлой неделе, я даже не думал об Эрин. Я не мог об этом думать, пока Мистер Еда лапал Скайлар. Но сегодня я тут один. Я и дух Эрин.

Я стою в дверях кабинета – комнаты, где Эрин умерла. Ему вернули первоначальный вид, но я все равно не уверен, что когда-нибудь смогу заставить себя зайти внутрь. Здесь Эрин сидела и проверяла тетрадки своих второклассников. Составляла планы уроков. Иногда даже занималась индивидуально с отстающими учениками. На полках встроенного книжного шкафа все еще стоят ее методички. Сбоку на полках, рядом с учительскими наградами Эрин, расположились фотографии второклашек.

Скайлар ничего не поменяла. Эта комната – святилище Эрин. Может, Скайлар чувствовала себя виноватой за то, что перебралась в главную спальню, поэтому и оставила эту комнату нетронутой? Может, всем было бы легче, если бы она запаковала все вещи в коробки и заявила свои права на кабинет? Тогда я бы смог переступить через порог?

Я заношу чемодан наверх и распаковываю его в комнате для гостей, все это время размышляя о том, смогу ли я спать в постели, в которой мы когда-то спали сЭрин. Я никогда не спал в ней один. Когда мы переместили Эрин на первый этаж, я спал на диване. Но здесь нет дивана. Комната слишком маленькая. Я могу спать либо на кровати, либо в своей студии внизу.

Мое внимание привлекает фотография на тумбочке. Она всегда была одной из моих любимых. Эрин на ней всего восемнадцать, она только что прошла курс химиотерапии. Волосы у нее только начали отрастать, но у нее ангельское лицо, и даже без волос она все равно прекрасна. Я сажусь на кровать и беру фотографию в руки. Ангел. Где она сейчас? Видит ли она меня? Знает ли она о том, что происходит? Может ли она это контролировать?

Я снова гоню от себя чувство вины. Вины за то, что живу в ее доме с женщиной, вынашивающей моего ребенка. С женщиной, которую я пытаюсь затащить к себе в постель – ну, может, не в эту самую постель. И хотя я снова и снова говорю себе, что Эрин хотела именно этого, я не могу не думать о том, как все это запутанно. Я хочу Скайлар. Я знаю, что я ее хочу. Но я также знаю, что, если бы я только мог, я не задумываясь вернул бы Эрин. Справедливо ли это? Справедливо ли это по отношению к ним обеим?

Я ставлю фотографию обратно на тумбочку и достаю из сумки еще одну любимую фотографию. Я ставлю ее рядом с фотографией Эрин, смотрю на двух самых красивых женщин в своей жизни и размышляю о том, можно ли любить двух женщин одновременно.

В наушниках у меня гремит музыка, а на экране беговой дорожки пролетает километр за километром. Я бросаю быстрый взгляд на велотренажер, который стоит в углу на цокольном этаже. Я представляю, как Скайлар крутит на нем педали. Я почти вижу, как она выглядит: волосы собраны в небрежный пучок, который у женщин так легко получается завязывать, пот струится меж ее полных грудей.

Я ускоряюсь, чтобы отвлечься от мыслей о ней, но чуть не спотыкаюсь, заметив, что Скайлар стоит в дверях. Рот у нее слегка приоткрыт, а взгляд прикован к моей голой груди. Она оценивает меня, как голодное животное оценивает кусок мяса. Черт, как она сейчас на меня смотрит! Вот такой я представляю ее в своих мечтах. Когда представляю себе, что она лежит подо мной. Такой же взгляд у нее был ночью после похорон Эрин, когда мы занимались любовью. Я хочу видеть этот взгляд каждый чертов раз, когда она на меня смотрит!