Ее заветное желание - Лесия Корнуолл

Он наткнулся на объемистый сверток. Распустил узлы и развернул его. Это оказался китель, который был на нем во время боя. Стивен испытал мгновенный ужас, когда взял его в руки. Алое сукно все было в грязи, в глине и запекшейся крови. Желтую окантовку скрывала бурая корка. Левый рукав располосовали от обшлага до воротника – только таким образом его смогли раздеть и не потревожить размозженную конечность. При виде кителя у него снова заныла левая рука.

Стивен перевернул китель, дотронулся до опаленных по краям дыр от пуль на спине. Если он сейчас наденет его, то отверстия четко совпадут со шрамами на его теле. Неужели его настолько тяжело ранило?

У него пересохло во рту. Это был китель покойника.

Он провел пальцами по окантовке, по тусклым пуговицам, по изодранным галунам и попытался вспомнить само сражение, до того момента, как это случилось. Нервно сглотнув, Стивен сунул руку во внутренний карман. Он тогда спрятал сюда маргаритку, которую дала ему Дельфина, положил рядом с распиской Питера Родейла. И помнил это совершенно точно.

Карман оказался пуст. Ни расписки, ни лепестка от маргаритки.

Сердце тревожно забилось. Стивен проверил другой карман, где у него на каждом сражении лежали часы и небольшой мешочек с монетами на тот случай, если вдруг по окончании боя он окажется далеко от места расквартирования. Но Николас сказал, что Элинор Фэрли нашла их и убрала. Теперь они лежали здесь, в сундуке. Он снова ощупал карманы, снова осмотрел содержимое сундука, но ничего не нашел.

Сдвинув брови, Стивен задумался. Мародеры забрали бы его часы в первую очередь, затем срезали бы пуговицы и галуны, а уж потом стянули бы сапоги. Возможно, их спугнули.

Он закрыл глаза. И мысленно увидел лицо этого негодяя, Питера Родейла, тогда, в ночь перед сражением. Но даже Питер Родейл не смог бы опуститься до того, чтобы обобрать раненого однополчанина на поле боя. Или все-таки смог? Расписка стоила нескольких тысяч фунтов. Стивен тогда еще пригрозил ему… Память возвращалась с трудом. Он потер глаза. Место расписки – в его кармане. Это он помнил совершенно точно.

Стивен снова посмотрел на проклятый китель. Он должен был умереть, но выжил, и если бы не ранение, то отправился бы к Фэрли, чтобы доложить…

– Нет! – прошептал Стивен в ужасе. – Даже Родейл не посмел бы…

Он уронил китель, потому что вспомнил все. Они стояли в квартире Гринфилда, Родейл держал в руках фляжку. Стивен похолодел. Ему предъявили обвинение, то самое, которое он собирался бросить в лицо Родейлу, – в воровстве. Это просто совпадение или память его подводит? Стивен знал одно: он никогда и ничего не воровал. Но Родейл… Майор выругался. Он смог бы доказать свою невиновность, если бы не обвинения в воровстве и нарушении воинского долга. Получалось так, что для него трусость – лишь одно из преступлений в целой цепочке. Неужели Родейл оказался настолько умен? Если да, то он станет свидетелем того, как Стивен лишится всего. Сердце гулко забилось. Он вскочил, закинул китель в сундук, захлопнул крышку. Он должен все рассказать Николасу. Объяснить ему. Стивен закрыл глаза. Что тут объяснять? Расписка отсутствует. Однополчане поверили в то, что он вор и трус. У них есть свидетельства, подписанное заявление, и они не сомневаются в их истинности. Оставалось только вынести ему приговор.