Леди удача - Патриция Гэфни

По мере того как солнце поднималось все выше, владельцы лавок и простые жители селения начали появляться в дверях своих домов и магазинов. Одни просто глазели, другие понимающе кивали. Странные парочки ежедневно появлялись в их маленькой приграничной деревушке, и ни для кого не было секретом, зачем они сюда приезжают.

Ободряющие слова Уолли не доходили до Риордана: еле удерживаясь от рвоты, он сосредоточился лишь на том, чтобы вовремя переставлять ноги. Рука Кассандры в его руке, казалась безжизненной, как лапка мертвой птицы. Мозги у него не работали, ему никак не удавалось удержать в голове ни одной связной мысли.

Впереди показался каменный дом. Что-то дрогнуло в груди у Риордана. Должно быть, дрожь отдалась у него в руке, потому что Кассандра резко повернула голову и посмотрела на него. Она показалась ему незнакомкой. Ему хотелось спросить: «Кто ты?» Что таилось в глубине ее широко раскрытых серых глаз? Вызов? Паника? Он был не в состоянии что-либо разобрать. Остановившись и повернувшись лицом к Кассандре, Риордан взял ее вторую руку.

– Касс, – прошептал он, понятия не имея, что собирается сказать дальше.

Но Уолли стоял на страже: в этот решающий момент ему совершенно не требовались любовные объяснения наедине. Похлопывая их по спине, он подтолкнул незадачливых жениха и невесту вперед.

– Идем-идем, нельзя же заставлять ждать сборщика податей!

– Да погоди же ты минутку, черт бы тебя подрал!

Риордан оттолкнул Уолли, и они снова остановились, хотя до нужного дома было уже рукой подать. Все посмотрели на него. Кассандра обреченно ждала. Теперь ей было безумно жаль, что она не взяла инициативу в свои руки. Надо было самой отказать ему, это смягчило бы боль унижения. Однако, к ее изумлению, Риордан ничего не сказал. Вместо этого он пару раз провел рукой по мокрым волосам, потуже затянул обмякший шейный платок и застегнул жилет, потом дрожащей рукой бережно поправил выбившийся ей на щеку локон, закрепив его шпилькой на макушке. На мгновение их взгляды скрестились. Она пытливо заглянула ему в лицо, но так и не смогла разгадать, о чем он думает.

– Пошли, пошли, – торопил Уолли, огрызаясь, как овчарка на отбившихся от стада овечек.

Без дальнейших понуканий все они прошли в двери и оказались в доме. Навстречу им, потирая руки, двинулся лысый пожилой мужчина.

– Отличный денек! Позвольте представиться: Бин, Джордж Бин. Давайте посмотрим, сумею ли я угадать, – кому из вас сегодня привалило счастье. По-моему, вот этой парочке с постными лицами. Я прав? Обычно кто бледнее всех, тот и лезет в ярмо. Это уж верный признак – девять раз из десяти. Эй, детка, а ты не рухнешь в обморок прямо мне на руки?

Все посмотрели на Кассандру. Она была так бледна, что никто не удивился вопросу. Но она отрицательно покачала головой в ответ и выпрямилась, упрямо вскинув подбородок. В эту минуту она напоминала норовистую лошадку. Риордан вдруг понял, что женится на ней.

– Вот и славненько. Ну-с, приступим к делу. Плата – четыре гинеи.

– Четыре гинеи! – возмутился Уолли.

Он начал было протестовать, но Риордан вытащил из кармана пригоршню монет и протянул их мистеру Бину.

– Отлично, отлично, – приговаривал сборщик податей, засовывая деньги в карман, – жениху, кажется, не терпится начать. Вообще-то ничего мудреного тут нет. Многие пары в такую минуту берутся за руки. Вот так. Первое слово предоставляется жениху. Надо только сказать: «Перед лицом этих свидетелей мы объявляем о своем желании вступить в брак». Запомнили? «Перед лицом…»

– Я запомнил.

Риордан сделал глубокий вдох, сам не замечая, что слишком сильно сжимает руку Кассандры, – ей пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть.

– Перед… – он откашлялся, – перед лицом этих свидетелей мы объявляем о своем желании вступить… в брак.

Он стоял с открытым ртом и помутившимся взглядом. Собственные слова отдавались у него в ушах подобно отдаленному эху.

– Точно! Так, теперь очередь дамы. Вы оба должны это сказать, понятно?

Риордан посмотрел на Кассандру. Она показалась ему страшно далекой, словно он глядел на нее не с того конца подзорной трубы. Вот она высунула кончик языка и облизнула пересохшие губы. Он услышал, как она вдохнула в себя воздух, увидел, как расширилась ее грудь.

– Перед лицом этих свидетелей…

Она умолкла. Все следили за ней, затаив дух.

– Мы объявляем о своем желании вступить в брак.

Мистер Бин расплылся в улыбке.

– Дело сделано!

Последовала секунда молчания, пока новость доходила до всех членов компании. Потом из глоток Уолли и Тома вырвался дружный вопль торжества, Кора и Тэсс всплакнули, а Кассандра и Риордан так и застыли на месте, глядя друг на друга с равной степенью ужаса и недоверия.

– Поцелуй ее! Все хотят поцеловать невесту!

Он поцеловал ее, не закрывая глаз, и увидел в ее взгляде, как в зеркале, отражение того же потрясения, какое испытывал сам.

– Ну а теперь, как только распишетесь вот в этом свидетельстве, вас ждет прекрасный свадебный завтрак в «Розе с шипами», – сообщил мистер Бин, когда поцелуи и шлепки по спине наконец прекратились. – Это лучший трактир в деревне, можете мне поверить! Я это говорю не потому, что он единственный, и даже не потому, что его хозяин – мой брат! Ха-ха!

* * *

Вся обстановка обеденного зала в «Розе с шипами» сводилась к одному громадному столу, окруженному деревянными скамьями и стульями. Кассандре и Риордану предоставили почетное место во главе стола, а их друзья расселись по обе руки от них. Уолли, назначивший сам себя шафером и посаженым отцом, заказал целое пиршество, к которому волен был присоединиться любой, зашедший в трактир в это теплое, августовское утро. Кроме того, он взял на себя смелость арендовать для новобрачных «дом молодоженов» – хижину из двух комнат позади трактира, отделенную от него полоской деревьев и мостиком, перекинутым через бесполезный, "о живописный пруд. Эту горделиво сообщенную им новость Кассандра выслушала со стиснутыми зубами.

Уолли потребовал шампанского и стал приглашать к столу всех кого ни попадя, провозглашая при этом тост за тостом. Желудок у него, должно быть, был луженый: неимоверное количество съеденного и выпитого на него никак не действовало. Все, кроме Кассандры, кажется, пришли в себя после вчерашнего вечера, даже Риордан присоединился к общему веселью и снова стал выпивать, будто вовсе не он, а кто-то другой всего час назад сидел на краю поилки для лошадей, стараясь удержать рвоту.

– За тебя, Касс! – обратился он к ней с залихватской улыбкой, пока никто не слышал. – За прекрасную новобрачную.

Какой-то огонек блеснул в его глазах, но Кассандра так и не смогла понять, насмехается он над ней или нет.

Она вообще не хотела на него смотреть; ее чувства, подобно маятнику, раскачивались между робкой дрожью торжества и безысходным горем. Собрав в кулак всю свою смелость, она чокнулась с Риорданом.