Как в первый раз - Дженнифер Доусон

Рано или поздно он должен понять, что ему будет лучше с кем-нибудь вроде него самого. И тогда он, конечно же, охладеет к ней.

Устроившись на диване, Пенелопа закуталась в плед и стала ждать. Эван за ней придет – в этом она нисколько не сомневалась. Когда она сбежала, ей повезло. Она прошла по оживленной улице всего два квартала и почти сразу же поймала такси. Но Эван вряд ли намного отстал.

А пока она просто будет лежать и вспоминать свое публичное унижение.

Когда в дверь позвонили, Пенелопа подумала: «А может, не открывать?» Но какой смысл? Она встала и отперла дверь. И в ту же секунду Эван ворвался внутрь и в гневе закричал:

– Пен, какого черта?!

Пенелопа уставилась на него в изумлении. Она-то ожидала, что Эван начнет сокрушаться, даже просить прощения, но он просто с ума сошел, по-настоящему обезумел.

Она пожала плечами и с невозмутимым видом спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты ушла?

Пенелопа скрестила на груди руки.

– А что, разве не ясно?

– Нет! – Он ткнул в нее пальцем. – Я хотел представить наш объединенный фронт, а ты сбежала, бросив меня одного!

Отстранив его руку, Пенелопа сказала:

– Эван, перестань. Та ваша семейная сцена никак не связана со мной. У вас с Шейном – свои собственные отношения, а я – всего лишь повод.

Он решительно покачал головой.

– Глупости! А спорил я с ним только из-за тебя и ради тебя.

– Ничего подобного. Ты делал это ради себя.

– Да как ты можешь такое говорить?! – заорал Эван.

Пенелопа невольно вздохнула. Теперь ясно обозначились причины, по которым им придется расстаться. И гнев сразу же исчез, осталась только грусть.

Посмотрев на свои модные массивные часы, Пенелопа сказала:

– Ты пришел через пятнадцать минут после меня, Эван. Позволь спросить, сколько времени тебе понадобилось, чтобы заметить мой уход?

– Пен, прости. – Плечи его поникли. – Я не очень-то хорошо… в подобных делах.

– В подобных делах? – мягко переспросила Пенелопа, ничем не выдававшая бушевавших чувств. – Прошло всего четырнадцать часов – и все уже превратилось в катастрофу…

– Мы просто привыкаем друг к другу.

Пенелопа снова вздохнула. Какой в этом смысл? Ведь Шейн был прав. Они с Эваном не предназначены друг для друга. И у них никогда ничего не получится. Так зачем же избегать неизбежного?..

Собравшись с духом, Пенелопа тихо проговорила:

– Вот мы и подошли к пониманию того, что нас связывает только секс.

Его зеленые глаза сделались ледяными, жесткими. Пристально глядя на нее, он спросил:

– Одна небольшая заминка – и ты готова признать поражение?

Пенелопа отвела взгляд и задержала дыхание, надеясь, что сейчас он просто уйдет. Воцарилось тягостное молчание, и напряжение, казалось, заполнило все пространство между ними.

Вот так у них всегда и было… невзирая на страсть, они просто не могут существовать вместе. Несколько часов счастья сменялись сердечной болью. Всегда одно и то же. Пенелопа уставилась на фотографию, которую повесила в холле – она, Мадди и Софи на вечеринке. Все юные и счастливые. Она по-прежнему молчала, дожидаясь, когда Эван уйдет – ей ужасно хотелось остаться, наконец, в одиночестве.

– Нет. – Он решительно покачал головой.

Пенелопа взглянула на него с недоумением.

– Ты о чем?..

Эван снова покачал головой.

– Нет, я на это не куплюсь.

– Понятия не имею, о чем ты… – пробормотала она в растерянности и инстинктивно сделала шаг назад, прижавшись спиной к стене.

Эван тотчас шагнул к ней и, схватив ее за руки, поднял их у нее над головой. Прижавшись к ней, проговорил:

– Имей в виду, Пен, я не позволю тебе оттолкнуть меня. Ты очень хорошо умеешь заговаривать зубы, но на этот раз у тебя ничего не выйдет. Я тебя раскусил.

Она на несколько мгновений лишилась дара речи. Наконец с усилием проговорила:

– Просто я поступаю разумно, вот и все.

Он чуть ли не вплотную приблизил к ней лицо и, глядя ей прямо в глаза, прошептал:

– Думаешь, я не знаю, что своими словами Шейн нажал на все нужные тебе кнопки? Он озвучил все твои страхи, верно? В глубине души ты, как и он, уверена, что я тебя брошу, ведь так?

Сердце ее заколотилось, прямо в ребра – на Пенелопу накатила волна паники. Слова Эвана ошеломили ее и заставили посмотреть правде в лицо. Да, именно так она и думала. Она по-прежнему была влюблена в него и ужасно боялась, что он снова бросит ее. Поэтому и старалась принять решение за него. Но он, оказывается, не желал играть предназначенную ему роль.

Горло у нее перехватило, и она с трудом прохрипела:

– Отпусти меня…

– Нет. – Он покачал головой. – Я тебя не отпущу.

– Эван, пожалуйста… – пролепетала она с мольбой в голосе.

Он еще крепче сжал ее запястья.

– Когда-то, очень давно, я обидел тебя, причем – чрезвычайно жестоко. Но тогда, Пен, я был глупым юнцом с мозгами набекрень. У меня только что умер отец, сестра лежала в коме, и я, окончательно запутавшись, решил, что поступаю по отношению к тебе правильно. Но это – не оправдание, всего лишь объяснение.

– Я тебя и не виню. – Господи, единственное, чего она хотела, – так это избавиться от него. Чтобы успокоиться и собраться с мыслями. И чтобы забыть обо всем этом.

– Нет, винишь. Еще как винишь. И правильно делаешь. Но я никуда не уйду, ясно?

В глазах Пенелопы закипели слезы, и она, как ни старалась, не смогла их сдержать.

– Уйдешь, Эван.

– Нет, ошибаешься. Я знаю, что сейчас ты мне не веришь, но в конце концов поверишь, вот так-то. И ты не сможешь меня оттолкнуть. – Он большим пальцем смахнул слезы с ее щек. – А то, что происходит между нами, – это гораздо больше, чем просто секс.

Пенелопа задрожала. Она ужасно хотела его… и боялась. Ведь он мог ее уничтожить. И тогда она потеряет уважение всех его родственников. Конечно, они будут смотреть на нее с жалостью и опускать глаза. А за спиной будут шептаться, – мол, они знали, но она не захотела их слушать. И их отношение к ней навсегда изменится.

Тут Эван наклонился и прикоснулся губами к ее губам.

– Однажды ты мне доверишься, Пен. Поверишь в меня. А все, что я могу сейчас, – это ежедневно доказывать тебе, что ради нашего общего будущего стоит держаться до конца.

Он еще раз прикоснулся к ее губам. И Пенелопа ответила на его поцелуй – ответила с отчаянием и страстью, которую до того сдерживала из последних сил.