Шесть камешков на счастье - Кевин Алан Милн

26 декабря совет старейшин вынес единогласное решение: Тим был освобожден от обязанностей пастора.

– Но не стоит переживать об этом, – вспомнила я его слова, сказанные в канун Рождества. – Бог уготовил мне, как и всем другим, свой путь.

Поздно ночью, когда Нэйтан и Элиза уже спали, я думала об этих словах. Учитывая, насколько моя жизнь запуталась в последнее время, можно ли говорить, что Бог уготовил мне вообще какой-то путь? А если и уготовил, не в том ли он, чтобы обманывать всех, кто мне встретится в жизни? Нет, такое Бог навряд ли одобрил бы. К тому же, если Божий промысел и в самом деле существует, почему тогда счастье в моей судьбе не предусмотрено в принципе? Почему тогда Бог допустил подобный сценарий по отношению к нам с Рэнди? А Грант? Неужели то, что он бил меня в детстве, – тоже Божий промысел? А изнасилование? Неужели все это теперь сойдет ему с рук?

Я долгое время не позволяла себе плакать, но в тот вечер бороться с подступившими слезами не стала. Нарыдавшись, я уснула.

В среду позвонила миссис Стин и сообщила, что ее муж был на собеседовании в какой-то большой церкви в Северной Каролине. Там освободилось место пастора – прежний ушел на пенсию после какой-то сложной операции. На следующей неделе Тиму позвонили и предложили должность, а к началу февраля Стины уже готовы были переехать. Кто знает, может быть, у Бога все-таки есть свой план для всех. Во всяком случае, для пасторов.

Родителям Нэйтана было крайне неловко, что пришлось уехать в такой момент, ведь у меня вот-вот должен был родиться ребенок, а их сын заканчивал школу.

– Но вы оба доказали, что можете справиться со всем самостоятельно, – считала миссис Стин. – Если бы мы не были уверены, что у вас получится и вы поддержите друг друга, мы бы ни за что не уехали.

Хотя я уже выбрала для ребенка приемных родителей – милую семейную пару из Калифорнии, – мы все еще не рассказали Стинам-старшим, что решили отдать малыша на усыновление. Осложняло положение то, что, кажется, пастор и его жена привыкли к мыслям о внуке, хоть обстоятельства его рождения были не самые благополучные. Так что мы с Нэйтаном не говорили им до самого конца. То есть до момента, когда уже стояли на пороге, провожая их в путь.

Пастор Стин обнял Нэйтана крепко и по-мужски похлопал его по спине:

– Позаботься о своей ненаглядной, ладно? И береги кроху.

– Да уж, – обняла меня миссис Стин, – передавайте ей много-много приветов и поцелуев от бабули, хорошо?

– Почему «ей»? Может быть, «ему», – заметил пастор.

– Ну уж нет, – ответила его супруга, положив руку на мой округлившийся живот. – После восемнадцати лет рядом с нашим маленьким упрямцем я имею право понянчить маленькую внучку.

И игриво подмигнула Нэйтану.

Мы с ним обменялись взглядами и поняли, что момент настал. Нэйтан шагнул в мою сторону и взял меня за руку. И позвал Элизу, которая взобралась на грузовик:

– Элиза, спустись на секунду.

Я сжала руку Нэйтана, и он начал:

– Слушайте, я знаю, вы очень рады и с нетерпением ждете появления на свет внука. Но мы с Мэдди много думали в последнее время и кое-что решили.

Лицо миссис Стин помрачнело еще до того, как Нэйтан продолжил:

– Просто… сейчас… В общем, пап, ты был прав. Лучше уж родители, которые в состоянии позаботиться о малыше, чем двое подростков, которые еще не окончили школу. Поэтому мы решили отдать ребенка в приемную семью.

Пастор Стин подошел к жене и приобнял ее.

– Вы точно уверены? Вы оба?

– Да, – ответила я. – Я уже выбрала семью.

Пастор кивнул.

– Это же не из-за нашего отъезда, нет? То есть если бы мы остались, вы бы не…

– Нет, папа, – начал объяснять Нэйтан. – Мы решили еще до того, как ты потерял работу. Просто ждали подходящего момента, чтобы сообщить вам.

Глаза его матери наполнились слезами.

– И ты считаешь, что подходящий момент сейчас? – всхлипнула она.

Элиза взяла меня за руку и заглянула в глаза.

– Получается, я не стану тетей? – спросила она.