Почти скандал - Элизабет Эссекс

– Разумеется, – согласилась Салли и принялась собирать разбросанную одежду.

Дэвид откинулся на спину и стал натягивать бриджи. Салли с улыбкой глянула на него через плечо, и вид у нее был столь соблазнительный, что он с трудом удержался от того, чтобы не овладеть ею снова, и заставил себя надеть рубашку.

Разрази его гром! Он только что обесчестил сестру своих друзей, в каком-то заброшенном хлеву, не скинув толком сапожищи.

И не отказался бы это повторить.

Охвативший его жар был, вероятно, проявлением стыда, от которого он вообще должен бы сгореть. Ему следует отрепетировать покаянную речь. Он проявил поспешность и несдержанность, позабыв, где они находятся и куда направляются. И ни единой мысли о последствиях.

– Послушай, Салли, – начал Дэвид. – Я… Ты в порядке?

– В полнейшем, – улыбнулась она и, продолжая собирать одежду, направилась в другой угол чердака – полуобнаженная, не осознающая своего воздействия на него.

Судя по всему, Салли довольно спокойно воспринимала свое грехопадение и, похоже, ничуть не переживала по данному поводу, в отличие от него. Хотя по всем понятиям дочь такого человека, как капитан Александр Кент, лишенная девственности, должна была бы со слезами на глазах ожидать предложения.

Мысль об отцах вообще и об отце Салли в частности не прибавила Коллиару оптимизма.

– Извини… Мы не должны были… Я не должен… Мне следовало подумать. – Он провел рукой по волосам. – Я сожалею…

– Перестань, – тихо, но решительно прервала его Салли. – Пожалуйста, не надо. – Она улыбнулась, но он не мог не заметить влажный блеск в уголках ее прекрасных серых глаз. – Не нужно никаких сожалений. Я понимаю, что это ошибка. Но это было великолепно. Я ни о чем не жалею, и не пожалею никогда.

Коллиару хотелось как-то утешить ее, заверить, что он тоже не испытывает сожалений, но Салли была не из тех, кому требуются пустые заверения. Она слишком проницательна. И сейчас, когда им предстоит трудновыполнимое и рискованное задание, когда их жизни в опасности, совсем не время для пустопорожних разговоров. Так же, как и для матримониальных предложений. Однако существовала и другая опасность.

– А как насчет последствий? Что если…

– Не беспокойся, Дэвид. Я осознаю свой долг. Мы оба знаем, что долг прежде всего.

Как видно, она неправильно его поняла, но Дэвида обрадовало ее понимание, что в настоящее время в их отношениях не могут произойти изменения. Впереди у них по-прежнему грандиозная задача.

– Да, это так. – Внутри него прокатилась прохладная волна, которая, возможно, была проявлением чувства облегчения. – Я рад, что ты понимаешь.

– Я всегда это понимала. Итак, какие у тебя соображения?

Возвращение на твердую почву должностных обязанностей действительно принесло облегчение.

– Я думал о намерении капитана выманить французов в море. Вообще мне не нравится его замысел, но я уверен, что наибольший ущерб нанесет поджог кораблей.

– А почему он тебе не нравится?

Коллиар лишь махнул рукой. Было бы слишком долго объяснять свое почти иррациональное, глубокое неприятие уничтожения корабля с помощью поджога, хотя он с огромной радостью разгромил бы любое количество французских кораблей в открытом бою.

– Проблема в том, что нам потребуются два корабля – один для поджога, а другой, как трофей, для возвращения на «Дерзкий». И кроме того, лодка, чтобы подобраться к самим кораблям.

– То есть три плавсредства. И для ухода нужно что-то вроде кеча или шлюпа – то, что может идти почти против ветра и проскользнуть в узких местах.

– Верно.

Коллиар приблизился к окну, откуда действительно открывался отличный вид и в южном направлении, и в восточном, где находился Брест. Со своего наблюдательного пункта они могли пересчитать стоявшие там корабли и наблюдать передвижение на палубах. Коллиар повернулся, чтобы взять сумку, но Салли уже протягивала ему его подзорную трубу.

Ему не требовалось что-либо объяснять. Он мог полностью на нее положиться. И Дэвид полагался и опирался на нее почти всю ночь, пока они добирались сюда. Одному лишь Богу известно, как бы он справился, если бы остался один или с кем-то менее сообразительным, чем «гардемарин Кент».

– Что ты видишь?

Салли уже навела фокус в собственной трубе и теперь подсчитывала, двигая подбородком.

– Двадцать… и один парус отдельно. Да это целый флот! Четыре трехпалубника, четыре фрегата, два корвета, два брига и один катер. Те корабли, что вне линии, похоже, стоят на якоре вплотную друг к другу. Но для поджога нам нужно выбрать достаточно большой корабль, чтобы запустить кошку в голубиную стаю. – Она направила трубу на восточную часть бухты.

Коллиар последовал ее примеру и заметил старенький кеч, стоявший на отшибе.

– Ты видишь ту посудину? С названием «Бель Айсл»? Как раз и подойдет в качестве запала. Экипаж там, похоже, небольшой, а может, и вовсе отсутствует. – Он перевел взгляд обратно, отмечая не слишком большую степень активности. Похоже, к осени боевой пыл и готовность сражаться за Великую империю пошли у французов на убыль.

– А как насчет «Сент-Этьена»? Тот, что напротив западной части города, которую они называют Рекувранс? Посудина, предназначенная для прибрежной торговли. Можно использовать ее для захвата другого судна.

Коллиар снова глянул в трубу.

– Черт возьми, называй это шлюпом, – с шутливой строгостью посоветовал он. – Да, он подойдет. Будем надеяться, он останется там и ночью. Хотя, если нам удастся отвлечь достаточное количество людей от берега, выбор у нас расширится.

– И как ты планируешь это сделать?

– Мы сделаем с городом то же самое, что и с гаванью: подожжем его. Будем пускать петуха по мере продвижения.

– Сначала нам надо как-то пройти через ворота. С нашими сумками и оружием. Это получится, только если мы переоденемся. – Салли указала на аккуратную стопку похищенной одежды.

– С твоими рыжими волосами мы не проберемся через ворота даже в ворованных нарядах.

– Но ведь бретонцы происходят от кельтов, – возразила она. – Так что среди них тоже могут быть рыжие.

– Все равно слишком рискованно. Думаю, лучше попробуем раздобыть лодку где-нибудь выше по течению и на ней незаметно спустимся в город. Однако ты права – униформу следует снять.

За такую понятливость и уступчивость Салли вознаградила его улыбкой. И принялась разбирать украденную одежду.

– Вот… Это тебе наверняка подойдет. Если, конечно, понравится.

Предложенные Салли вещи оказались полинялой вязаной фуфайкой голубовато-сероватого цвета и такими же линялыми широкими штанами – то, что в здешних краях мог бы носить любой рыбак или моряк. В чужой одежде Коллиар чувствовал себя полнейшим идиотом, и ему пришла в голову мысль, что за последние двенадцать лет он не носил ничего, кроме униформы. Но, как видно, пришло время изменить своим правилам.