Почти скандал - Элизабет Эссекс

А навалившийся на нее Дэвид, судя по всему, пребывал наверху блаженства. Его голова была откинута назад, глаза прикрыты, он хватал ртом воздух и, казалось, старался удержать в себе все то, чему уже не хватало места внутри. И при этом он широко улыбался.

Это был ее Дэвид. Тот мальчишка, которого она помнила, который смеялся, любил и познавал окружающий мир с таким энтузиазмом. С такой красотой и мощью. Движения его тела становились все более энергичными и резкими, и вместе с ними росло удовольствие. Ощущения, мысли и желания обострялись, вызывая в Салли жадное стремление ухватить каждую новую вспышку чувственности, каждую искушающую пульсацию восторга, получить еще бо́льшую порцию блаженства.

– Салли… О боже мой, Салли, – произнес Коллиар, и именно это ей требовалось для дальнейшего толчка.

Она погружалась в наслаждение, утопала в нем, пока не пришлось бороться с чем-то вроде отката прибоя в стремлении вынырнуть на поверхность. А потом все изменилось и кончилось, и снова началось, и она словно покачивалась на теплых волнах, удовлетворенная и свободная.

Салли, должно быть, задремала, ибо утомление было столь сильным, что казалось, будто все ее кости расплавились в пожаре их страсти. Коллиар скатился с нее, освободив от своего веса и позволив дышать полной грудью, но по-прежнему прижимая к себе. Одна его рука обхватывала ее талию, другая запуталась у нее в волосах – он словно держал ее на привязи.

Но в этом не было необходимости, Салли никуда не собиралась убегать. До наступления темноты времени оставалось много, и из всех мест на земле для нее предпочтительнее было находиться здесь, обнаженной в объятиях столь же обнаженного Коллиара. Ей хотелось бы, чтобы их близость и эти головокружительные ощущения, которые она испытывала в его руках, длились как можно дольше.

Салли придвинулась ближе и, положив голову ему на грудь, услышала его сердцебиение, постепенно возвращавшееся к нормальному ритму. Но оно опять слегка ускорилось, когда она, движимая любопытством и, возможно, женской интуицией, провела пальцем по окружностям его сосков. И одно лишь воспоминание о собственных ощущениях, когда он делал то же самое, вызвало в ней новый приступ желания.

– Играем с огнем? – пророкотал его голос, отдаваясь у него в груди.

– Да, – улыбнулась она. – Мои пальчики уже обожжены, а масла у меня нет, поэтому мне надо хоть как-то их полечить.

– Хм… – Коллиар перекатился набок и так же развернул ее спиной к себе. Затем обвил рукой ее талию снизу и перекинул ногу поверх ее бедра, окутывая своим теплом. – Это известное средство от ожогов. Но кажется, я знаю, где можно раздобыть немного масла. И еще меда.

Его рука легла ей на живот, нос уткнулся в затылок, и Салли почувствовала, как все ее мышцы в предвкушении напряглись.

– В самом деле? – Она слышала в своем голосе трепетные нотки ожидания.

– Да… – будто эхо, докатился до ушей его ответ. Дэвид медленно высвободил руку из ее волос и скользнул ладонью по ключице, по ложбинке меж грудей, по животу, провел кончиком пальца по краям пупка.

Салли хотелось одновременно и вытянуться, и свернуться, но он держал ее крепко.

– Тебе это нравится, ведь так? – Салли чувствовала улыбку в его голосе.

– Почти так же, как нравишься ты.

– Почти? – Рука Коллиара двинулась ниже, коснувшись завитков в самом низу живота. – Возможно, я смогу с этим что-то сделать…

Его умелые пальцы скользнули в складки ее лона, и она чувствовала, как выделявшаяся влага облегчает им путь.

– Дэвид…

– Да… – отозвался он и ввел еще один палец, наполняя ее желанием и томлением.

– Дэвид, – снова произнесла она, потому что у нее не было никаких других слов, чтобы подбодрить его, побудить продолжить и заполнить ту невыносимую пустоту, которая все больше открывалась в ней от каждого его прикосновения. Пустоту, которую мог заполнить лишь он один.

И Коллиар понял. Или же, возможно, его подстегивали те же демоны, та же нестерпимая потребность. Он извлек из нее пальцы и, подхватив под колено, мягко, но уверенно развел ее бедра.

В следующее мгновение Салли ощутила на входе его напряженное естество и откинула голову назад, меж тем как он скользнул в глубь ее тела.

Она чуть не задохнулась от потрясения и восторга. Ей было известно, что такая позиция вполне возможна. Да и как не знать, живя в этом мире с обилием портовых проституток, что человеческое соитие может принимать самые разнообразные формы. Однако Салли не имела ни малейшего представления о том, какие ощущения могут возникнуть, когда тобой овладевают подобным образом. Когда это делает он, буквально окутывая тебя всем своим существом, так что кажется, будто и воздух, втягиваемый в легкие, исходит от него.

В таком контакте проскальзывало нечто первобытное, и это возбуждало еще сильнее. Салли ощущала себя частью Коллиара, меж тем как они толчками продвигались к границам чего-то неизведанного, пока в момент блаженной вспышки не стали наконец единым целым.

* * *

Они любили друг друга до самых сумерек, пока их шумное дыханье, эхом отражавшееся от остывающих стен, не напомнило Коллиару о том, где они находятся. И что им надлежит делать вместо того, чем они занимаются.

Боже всемогущий… О чем он вообще думает?

Похоже, они занимались любовью несколько часов подряд. Его бриджи находились при нем, зацепившись штаниной за лодыжку, а вот рубашки и жилетки нигде не было видно. Он расшвырял их в большой спешке. А как снял мундир, даже и не помнил. Сердце Дэвида как молот колотилось в груди. Он был совершенно изнурен. Но при этом никогда еще не чувствовал себя таким счастливым.

– У тебя соломинка в волосах, – с нежностью прошептала Салли.

Он повернул голову, чтобы увидеть тепло ее глаз и то, как она прекрасна.

Торопиться было ни к чему. После всего, что здесь творилось, небольшая задержка не имела значения. После ухода отсюда у них вряд ли появится возможность все повторить. Коллиар повернулся набок и привлек Салли к себе.

– Это не солома, а сено. Оно есть и в твоих волосах.

– В самом деле? – улыбнулась она и провела пальцами по своей яркой пышной гриве, вычесывая застрявшие травинки.

– Нет, вот здесь… Позволь мне. – Это был лишь предлог, чтобы прикоснуться к этому вибрирующему водопаду, пропустить этот искристый шелк меж пальцев.

И с каких это пор он обрел подобную чувственность? Наверное, с того момента, когда Салли Кент появилась на корабле, и его жизнь и все остальное – самодисциплина, сдержанность – словно вылетели за борт. Но теперь станет легче. Они исторгли из себя это дьявольское наваждение, вознеся щедрую жертву на алтарь страсти, и теперь могут полностью сосредоточиться на выполнении порученного задания.

О котором самое время вспомнить.

– Не хотелось бы об этом говорить, но нам следует поторопиться.