Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Нет. Здесь я подвожу черту, джентльмены. — Дариус сохранял спокойный тон. — Одно дело предложить нам убежище — я это ценю. Но поверьте мне, друзья, даже «Отшельники» недостаточно пресыщены жизнью для тех мест, которые мне придется посетить. Я не собираюсь связывать с этим ваши имена. Держи при себе свои карточки, Эйш, и ради Бога, Гейлен, береги свое доброе имя. А я буду бороться, чтобы защитить свое, если смогу. — Дариус пересек комнату и налил себе еще выпить. — Если мне понадобится помощь, я позову вас, но сейчас сделайте мне одолжение и продолжайте пристально следить за Шакалом. Мне нужна небольшая передышка, чтобы вплотную заняться личным делом, так как я вряд ли смогу вести войну сразу на двух фронтах.

— Ладно. — Эйш немного расслабился.

— Но только потому, что ты согласился остановиться у Блэкуэллов. По крайней мере, когда ты приступишь к поискам, тебе и ей будет обеспечена безопасность, — уступил Гейлен.

— Разве я дал согласие? — с притворным удивлением поинтересовался Дариус.

— Не валяй дурака. Конечно, дал, — проворчал Майкл.

— Мы переедем завтра. Это даст тебе время приготовиться к приему гостей или передумать, — криво усмехнувшись, обратился Дариус к Эйшу.

— Завтра! — одобрительно воскликнул Эйш. — Ну что ж, тогда повестка заседания нашего небольшого клуба исчерпана?

— Не совсем. — Гейлен поднял руку. — Хейли приезжает в Лондон. Из ее последнего письма ясно, что ей надоела провинция, что она скучает по Кэролайн и Гейл и не намерена оставаться без меня ради чего-то столь неопределенного, как ее «благополучие». — Изумрудные глаза Гейлена грозно потемнели. — Я ей не препятствую.

— Дело выходит из-под контроля, — покачал головой Майкл. — Мы понятия не имеем, чего ожидать, а на каждом повороте кто-нибудь решает, что пришло время отправляться на бал и играть роль денди, или теряет голову и женится!

— В обозримом будущем я не собираюсь жить порознь с женой только потому, что ты готов заключить нас в какую-нибудь крепость! — Гейлен бросил ему угрожающий взгляд. — Не обижайся, Радерфорд, но я уже отбыл свое в тюрьме. Мы свободные люди, и я, ей-богу, буду жить вольно и наслаждаться теми радостями, которые могу получать… а этот Шакал пусть подавится своими священными сокровищами! К дьяволу все пророчества!

— Вот-вот! — тихо согласился Роуэн. — Кто-нибудь еще заметил, что лорд Уинтерс говорит кратко, почти как оптимист?

Все надели пальто, и Дариус занял место в ожидавшем экипаже Блэкуэлла, чтобы вернуться в гостиницу. Затхлый запах холодного вечера, впитавшийся в их одежду, вызвал у Дариуса тоску по дому в провинции и зеленой, свежей, «немножко сырой» Шотландии.

— Что ты не рассказываешь им? — тихо спросил Эйш в полутемном пространстве экипажа.

— Вы все просто горите желанием протянуть руку помощи и привести меня к «счастливому концу»…

— А ты не движешься в этом направлении?

Дариус вздохнул. Только с Эйшем он чувствовал себя в силах произнести вслух самое страшное.

— Ты слышал Гейлена. На ее свадьбе присутствовали графы. Даже если я в конце концов освобожу ее, это… невозможно. Если скандал из-за развода не разразится, то ее выбор безродного безработного ученого сделает свое. Как постоянно напоминает мне моя экономка, она не бездомный котенок, которого подобрали на улице. И как бы сильно ни любил ее, я понимаю, что не могу обречь ее на жизнь с человеком более низкого происхождения.

— Высокомерная голубая кровь, да?

— Она не такая! Ее не заботит моя родословная! Она даже не обращает внимания… на что-то подобное.

— Значит, твоя проблема выдуманная.

— Не выдуманная! Эйш, мой отец был портовым рабочим. Я, возможно, облагородил свое мышление путем образования и избавился от акцента уличного мальчишку из Бристоля, но это не делает меня графом Утопии!

— Знаешь, Ди, — хмыкнул Эйш, — с того места, где я сижу, ты выглядишь как богатый граф Утопии. Деньги компенсируют многое, когда речь идет о родословной, а что касается всего этого вздора о происхождении твоего отца — я никогда не замечал в тебе ни малейшего намека на это. Проклятие! Ты знаешь, Ди, что когда ты злишься — именно злишься, — ты становишься спокойным и начинаешь цитировать классиков?

— Я цитирую их не случайно, Эйш. Самые жестокие оскорбления находят в…

— Вот видишь? Ты теряешь логику, дружище. В тот вечер в «Тисле» был ад, но ты, по словам Джозайи, вежливо просил всех продолжать двигаться. Мы попали в пекло в Бенгалии, но ты вел себя вежливо, как судья, когда они вытащили тебя и избивали за то, что ты пытался говорить со стражниками на их родном языке, прося дать нам немного воды.

— Если я был вежлив, то лишь потому, что считал это наилучшим вариантом.

— Ди, мы были скованы вместе в подземном каземате, ты и я, и наступали моменты, когда ты оставался частью человечества, к которой я цеплялся, когда уже не мог вспомнить, что значит быть человеком. Дариус, забудь о своем отце. Он имеет такое же отношение к тому, кем ты стал, как… — Эйш наклонился вперед и указал на фонарщика на улице, мимо которого они проезжали, — …этот парень.

— Спасибо тебе, Эйш. — Дариус откинулся на подушки. — Там будет видно.

Сейчас она его любит. Но это просто привязанность, вызванная сложившимися обстоятельствами, а когда она станет свободной, все изменится. Он выглядит как человек с большой ржавой цепью, на другом конце которой сидит бабочка. Это смехотворно.