Бегом на шпильках - Анна Макстед

Он смотрит мне прямо в глаза и говорит это так, словно и в самом деле слышал то, что я сказала.

Доползаю до дома и застаю Энди на кухне: он стоит, держа в одной руке новый утюг, а в другой — инструкцию.

– «Познакомьтесь со своим утюгом», — бормочет он, когда я выглядываю из-за двери. — Твввою мматть!

— Тебе совершенно незачем было покупать утюг, — говорю я застенчиво. — Мог бы взять мой.

Энди улыбается.

— Где ж ты была раньше? — отвечает он. — Ненавижу тратить наличку на всякую ерунду, вроде утюгов. А почему ты вернулась? Что случилось с тем парнем? Как там его? Пис-Пис?

— Пирс! — Из меня вырывается непроизвольный смешок, но я встревожена. Он что, так и будет вести себя как нянька?! — Мы решили, что будет лучше, если Крис побеседует с ним с глазу на глаз.

Энди, было, открывает рот для ответа, но его прерывает звонок в дверь.

— Интересно, кто это. Лично я никого не жду.

— Это ко мне, — ухмыляется он, быстро проносясь мимо. Наблюдаю за ним с плохо скрываемым неодобрением. Вот тебе и «не стесняйся, чувствуй себя как дома»!

Слышно, как Энди открывает дверь. Из коридора доносится высокий дискант:

— А вот и я! Четырнадцать с полтиной. Ага. Бывай, старик!

Десять секунд спустя Энди торжественно вносит на кухню две здоровенные коробки с пиццей. Сладковато-жирный запах картона и подгорелого сыра сродни оскорблению.

— Одна — с говяжьим фаршем, — объявляет он, — другая — вегетарианская, то есть, в принципе, тост с салатом. Ты ведь меня выручишь, правда?

— Я?! Нет, что ты, я не… — начинаю, было, я.

Мои руки панически дрожат, улыбка стухает сама собой.

Вместо ответа Энди молча открывает верхнюю коробку. Мне совсем не хочется туда заглядывать, но картина неодолимо манит и влечет, как сцена автокатастрофы.

— Погоди, я достану тебе тарелку, хорошо? — хриплю я.

— А где они? Ты садись, я сам.

Молча указываю рукой на буфет. Энди вынимает два больших обеденных блюда.

— Я… я не могу… я не ем из таких… Слишком большие.

— Ага, понял.

Наклонившись, Энди извлекает из буфета блюдце, а я думаю: «Я ведь не сказала: „да“».

И, тем не менее, протягиваю ему нож. Лезвие врезается в толстое тесто, которое легко поддается, источая влагу, словно любовница. Я наблюдаю.

— Какую тебе? С говядиной, с салатом или и ту, и другую? — спрашивает Энди.

— С салатом, — слышу я свой голос. — Одного ломтика достаточно.

Жду возмущенного вскрика: «Одного ломтика?! И все?! Да этого же на один зуб! Возьми еще! Возьми сразу пять! Там еще много в коробке! Один ломтик! И т. д., и т. п. …»

Но Энди просто подцепляет один ломтик и кладет на мое блюдце. Без комментариев. Отступать некуда.

Побежденная, я сажусь, будто опускаюсь на электрический стул. Ломтик вегетарианской пиццы лежит прямо передо мной: кусок жирного яда, забивающий ноздри, налипающий на одежду своим теплым, острым запахом. Резкий аромат зеленого перца явственно выделяется на фоне плотного, маслянистого зловония сыра. Я не ем сыр. Сыр — это сплошной жир, в который для виду добавили чуток протеина.

Не хочу касаться этой гадости руками, но и приборами пользоваться тоже не могу, чтобы не выглядеть как мой папа, «разбирающийся с будущими детишками». И вот я беру это жеманно отставленными пальцами, — в первый раз в жизни пробую такую тяжелую пищу! — и откусываю крошечный кусочек. Потом еще один. На этот раз — побольше. И еще. И еще, и еще.

— Buon appetito! — желает мне Энди с набитым ртом.