Горькие ягодки - Мариэлла Вайз

– Сколько я должна перечислить, Эдуард Андреевич? – спрашиваю я, желая опередить его извинения. Как-то это совсем неловко выйдет, если такой солидный человек начнёт извиняться передо мной, оправдываться. Всё-таки он старше меня намного. Да и ошибся, видимо, всё же бухгалтер, хотя мне и трудно представить такое.

Ну, просто, не лично же Эдуард Андреевич перечислил мне деньги. Так что, позволять ему извиняться за другого будет совсем неправильно. Но вместо ожидаемой суммы я слышу совсем другое.

– Ты о чём, Марианночка? – недоумённо спрашивает Эдуард Андреевич.

Понимая, что моя задача усложняется, я начинаю путано объяснять, что, видимо, произошла накладка и…

Но Эдуард Андреевич прерывает мой монолог.

– Подожди, пожалуйста, минутку, – просит он. – Все свободны, – говорит Эдуард Андреевич кому-то совсем другим тоном. Властным. Не терпящим возражений. До меня доносятся звуки отодвигаемых стульев, приглушённые голоса, хлопки закрываемых дверей. Наконец всё стихает.

– Так о чём это ты, Марианночка? – спрашивает с улыбкой в голосе Эдуард Андреевич.

– Ну, как же… – начинаю было объяснять по новой я.

Но Эдуард Андреевич прерывает меня в самом начале, говорит, что ошибки никакой нет, что его компания истово чтёт трудовой кодекс, что мне начислено всё то, что положено по закону, и что мне, как и всем без исключения работникам нашей фирмы, повышена зарплата до уровня московских сотрудников.

И ещё что-то по поводу того, что дополнительные выплаты мамам с детками повышают реноме компании, а также, что в результате подобных выплат компания ещё и получает налоговые льготы… Да, он так и сказал, мамам с детками, а не одиноким матерям.

Вообще-то, да, насчёт социально незащищенных групп населения Эдуард Андреевич, вроде, всё правильно говорит. Про одиноких матерей не знаю, но вот если в компании трудоустроены, например, инвалиды, то точно какие-то льготы есть. Даже на нашей фирме один из охранников, дядя Жора, был трудоустроен как инвалид.

Я помню, как возмущались наши женщины, говоря, что от дяди Жоры толку никакого, когда средь бела дня к нам в офис забрёл бомж и стащил весь наш запас сахара и ещё чего-то к чаю. Жаловались даже Петру Дормидонтычу, но тот ответил, что дядя Жора инвалид и политически выгоден нашей фирме.

Правда, потом выяснилось, что дядя Жора приходится Петру Дормидонтычу не то двоюродным братом, не то ещё кем-то, короче, что называется, свой. Поэтому дядя Жора вплоть до конца, так сказать, правления Петра Дормидонтыча спокойно спал и хлестал водочку на своём посту.

Наши женщины потом говорили, что инвалидность дядя Жора тоже выбил по блату, поскольку председатель врачебной комиссии оказалась соседкой дяди Жориной сестры по дачному участку, а сама дяди Жорина сестра как раз председателем этого дачного кооператива. В общем, стандартная ситуация для нашего городка.

– Так что ты можешь быть абсолютно спокойна касательно этого вопроса, Марианночка. Я полностью разрешил твои сомнения в компетентности нашего бухгалтера? – спрашивает Эдуард Андреевич всё с той же улыбкой в голосе. Ну же, Марианна! Ну что ты, правда, как эта. Столько всего я смогу купить на эти деньги! А если положить их в банк под проценты, то…

– Нет, Эдуард Андреевич, не полностью. Я всё посчитала, при любом раскладе там лишнее.

Ответом мне служит раскатистый смех Эдуарда Андреевича. Да что ему всё весело-то так? Тут не знаешь, куда деваться от смущения, а он веселится, радуется чему-то.

– Ну хорошо, Марианна, – наконец-то переходит на серьёзный тон Эдуард Андреевич, – ты хотя бы согласна с тем, что руководитель компании имеет полное право выплатить премию на своё усмотрение любому сотруднику? В частности, за переработку?

– За какую переработку? – не понимаю я.

– Ну как же, за какую? А кто ждал меня тогда с пяти утра? Ещё и на морозе в придачу?

– С каких пяти утра? Вовсе не с пяти…

– Ну как же, твоя подружка сказала тогда, что ты ждёшь меня с пяти утра и что уеду я отсюда только через её, твоей подружки, труп.

– Правда? Элька так и сказала?

– Так и сказала. Ещё и раскидала моих телохранителей как кегли! Ха-ха-ха!

– Ну Вы придумываете всё, Эдуард Андреевич! – невольно улыбаюсь я.

– Не придумываю, а лишь преуменьшаю способности твоей подружки к убеждению. Ха-ха-ха! Боевая девчонка. Вас там, в вашем педагогическом университете, наверное, готовят к любым экстремальным поворотам, а, Марианна? Разумно, разумно. С сегодняшними школьниками, конечно, надо быть готовым ко всему.

Ну даёт Элька. И что она наговорила ему такого?

– Так что, всё по правилам, всё по закону, Марианна, – другим тоном, на который я уже не решаюсь возражать, резюмирует наш разговор Эдуард Андреевич, – но я с тобой не об этом хотел поговорить, – продолжает он. На этот раз Эдуард Андреевич говорит совсем по-другому, слегка робко, что ли.

Попутно удивляюсь, до чего же мгновенно происходит смена интонации в речи моего собеседника. Эдуард Андреевич, наверное, отличный оратор. Ну да, он же руководит огромным коллективом. Поневоле необходимо владеть ораторским искусством. А вообще, странно, конечно. Что такого ему могло от меня понадобиться?