Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

Боль вдруг ушла.

Девочка улыбнулась.

— Я же говорила. Здесь плохо пахнет. Могу и запах убрать.

— А я уж подумал… Господи, я подумал, что выбрался отсюда.

— Так и есть. Извини. Это недолго. — Бонни уже не улыбалась. — Я не хотела возвращать тебя сюда, но в этом месте наша связь самая сильная, а мне было нужно поговорить с тобой. Это только сон. То время давно прошло. Это — сон.

Он глубоко вздохнул. Паника отступила.

— А может, то время было сном, а это — реальность?

Она улыбнулась.

— Я обещаю тебе.

Покой. Любовь. Бонни.

Сон, всего лишь сон. Камера, тюрьма… Кошмарная тьма уже рассеивалась, таяла под лучами света. Ему казалось, он слышит ту песенку, что она пела ему в той вонючей дыре.

— Я думал, что убил тебя. Это ведь не так, правда?

— Нет. Я пыталась тебе сказать, но ты не слушал. Я не могла к тебе пробиться. — Она улыбнулась. — Ты хотел только одного: спрыгнуть с обрыва в озеро.

— Но ты не позволила.

— Нет, это не тот путь. Так все только запутывается. — Бонни прислонилась к стене, обвела взглядом камеру и прошептала: — Ужасное место. Мне стало так плохо, когда я нашла тебя здесь. Ты был такой смелый и сильный, а они мучили тебя. Я хотела помочь. Хотела, чтобы ты знал, что ты не один, что есть кто-то, кому ты дорог.

Он помнил те сны, в которых она приходила к нему. Приходила и снимала боль. Приходила и пробуждала жажду жизни.

— Ты помогла мне.

Сияющая улыбка осветила ее лицо.

— Я рада. Мне так хотелось помочь тебе. А теперь слушай. Мне пора возвращаться, так что говорить буду быстро.

— Возвращаться?

— Со снами у меня обычно неплохо получается, но сейчас приходится разделять свое внимание. Я вряд ли продержусь дольше нескольких минут.

— Тогда зачем ты пришла?

— Мне нужно сказать кое-что. — Она помолчала, потом негромко добавила: — Тебе сейчас трудно. Я хотела, чтобы ты знал, что я стараюсь помочь тебе.

— Ева. Забудь обо мне. Ты можешь помочь Еве?

— Я пытаюсь приблизиться к ней. Поэтому и воспользовалась сном, чтобы поговорить с тобой. Почти все мои силы уходят на то, чтобы связаться с ней. Он уводит ее. Он сейчас такой сильный.

Страх схватил его ледяными пальцами.

— Он убьет ее?

— Надеюсь, что нет.

— То есть ты не знаешь?

— Я вижу маму, потом его с ножом.

Галло выругался.

— Поэтому мне и пришлось прийти к тебе, — продолжала Бонни. — Думаю, он воспользуется ножом. Думаю, он уже принял решение, и оно дает ему силы.

— Но ты не уверена.

— А ты не хочешь верить в то, что он им воспользуется. Я тоже не хочу. Мне страшно за маму. Но Тед Даннер не всегда такой. Он меняется. Сейчас она, кажется, в безопасности, но долго ли так будет — не знаю. Вот что тебе нужно знать. Когда доберешься до мамы, ты, может быть, не сумеешь поговорить с ним. Ты должен верить, что он сделает это. Знать и сердцем, и умом.

В глазах у него защипало от слез.

— Иногда у меня бывают проблемы… и с тем, и с другим. — Он попытался улыбнуться. — Да ты ведь призрак. Разве нет какого-то общего плана, к которому можно подключиться, чтобы спасти ее?

— Такой план, конечно, есть. Иногда мне удается увидеть какой-то его кусочек. Иногда удается даже помочь. — Бонни снова улыбнулась. — Но сейчас я только учусь. Мне еще много чего нужно узнать. Пока душа не перешла на ту сторону, план может закончиться по-разному. Может, нам еще удастся что-то изменить. Без тебя мне не справиться. Ты должен добраться до мамы. Должен помочь ей. И я тоже ей помогу…

Все. Она ушла.

От одиночества защемило сердце. А потом тюремная тьма рассеялась, и вместе с ней в вихрящемся водовороте исчезли камера и все, что было связано с ней.

— Галло! Он открыл глаза.

— Что с тобой? — Кэтрин озабоченно смотрела на него сверху вниз. — Ты что-то бормотал, и сердце колотилось как бешеное. Я пыталась тебя разбудить, но ты даже не шевелился. — Она отстранилась. — Все в порядке?

Он кивнул и выпрямился.

— Должно быть, уснул.

— Уснул. Как будто провалился. Кошмары?

— Вроде того. — Галло поднялся и, наклонившись, потянул ее за руку. — Теперь все закончилось.

— Что закончилось?

Экскурсия в кошмарное прошлое, ставшее, благодаря посещениям Бонни, спасением. Вдаваться в объяснения он не собирался. Кэтрин и без того проблем хватает — все вокруг только и говорят о Бонни.

— Надо идти.

— Я не возражаю. Но тебе не кажется, что ты немного непоследователен? Еще и пятнадцати минут не прошло.

Так мало? А ему казалось, что гораздо больше. Или что время как будто остановилось.

«Я вижу маму, потом нож в его руке».

Его снова, как и тогда, когда Бонни произнесла эти слова, накрыла волна паники.

— Непоследователен? Неважно. Привыкай. — Он шагнул к тропинке. — Придется поторопиться.

Нож в его руке…

— Далеко еще? — спросила, оглянувшись, Ева. — Вы вообще скажете, куда мы… В его руке блеснул нож.

Ева остановилась. Дыхание перехватило. Замерев, она смотрела, как он медленно, почти с нежностью, провел пальцем по лезвию, потом бережно, словно живую, погладил рукоятку.

— Даннер?

Он вскинул голову и уставился на нее затуманенными глазами. Видит ли он ее? Узнает ли? Ева сомневалась.

Дело плохо.

Отец Барнабас говорил, что переход к безумию занимает у него порой считаные мгновения. Может быть, это и происходит сейчас, у нее на глазах? Если так, то ей нужно быть крайне осторожной.

— Зачем вы достали нож? — Ева облизала пересохшие губы. — Собираетесь срезать этот куст? По-моему, он ничем не хуже…

Даннер не слушал ее. Его как будто окружал густой, тягучий туман, в котором увязали ее слова. Она оказалась не готова к такому повороту. Да, за последние часы Даннер не произнес ни слова, но ведь он с самого начала не отличался разговорчивостью. Думая о своем, о конечной цели этого странного путешествия, Ева совершенно забыла об опасности со стороны своего проводника. И вот теперь он, похоже, достиг края и мог в любой момент сорваться в пучину безумия. И если она не удержит его, то уже никогда не сможет найти Бонни.

Думай.

Бежать?

У нее нет ни малейшего шанса. Даннер прошел специальную подготовку, он опытный рейнджер. Да, она знает кое-какие приемы самообороны, но она не Кэтрин и не обладает ее сноровкой.