Руины - Саманта Тоул

— Итак, судя по этой улыбке, я должна понимать, что между тобой и Зевсом все хорошо?

Я делаю глоток кофе и прижимаю чашку к груди.

— Он купил дом. — Пауза. — Для него... меня и Джиджи.

Ее глаза расширяются.

— Вау.

— Да. — Я вздохнула. — Говорит, что он здесь, чтобы остаться, и хочет, чтобы я это знала. Также он хочет, чтобы мы жили с ним.

— Хорошо. И что ты ответила?

Я прикусила губу.

Тетя Элли никогда не осуждала мой выбор и не делала замечаний по поводу решений, которые я принимала в своей жизни, особенно после возвращения Зевса. Но я все еще беспокоюсь о том, что она может подумать о том, что мы снова будем вместе. После всего, что произошло между мной и Зевсом, она была рядом со мной в самые тяжелые моменты. После его ухода она видела, как я была разбита, а потом ей пришлось стать свидетелем того опустошения, через которое я прошла, когда поверила, что он не хочет иметь ничего общего с нашим ребенком. Я беспокоюсь, что она подумает, что я сошла с ума, дав ему еще один шанс и рискуя снова пострадать.

Хотя она сговорилась с ним за моей спиной о поездке в Диснейленд, так что, возможно, она не будет так против этой идеи, как я думаю.

— Я, конечно, отказалась жить с ним. Но я сказала... — Я снова делаю паузу, прикусывая внутреннюю сторону губы. Затем я выдохнула и сказала ей: — Я сказала, что дам ему еще один шанс. Так что, думаю, мы снова вместе. Но мы не торопимся. — Я быстро добавляю: — И мы не скажем Джиджи, пока я не буду уверена, что смогу снова доверять ему, и что все получится.

Она ничего не говорит. Просто кивает головой и делает глоток кофе. Я чувствую, как начинаю сомневатся.

— Ты думаешь, что я сумасшедшая, раз даю ему еще один шанс, да?

— Ты счастлива? — спрашивает она меня неожиданно.

Мне не нужно думать об этом, потому что я знаю ответ.

— Да.

— Это все, что меня волнует. Ты умная. Ты всегда была такой. Ты не принимаешь решения легкомысленно. Я знаю, что ты все обдумала сотней разных способов, прежде чем решила дать ему еще один шанс. И, как бы я ни хотела надрать ему задницу за то, что он причинил тебе боль все эти годы назад, я также знаю из того, что ты мне рассказала, что у него были свои причины. Правильно это или нет, но он сделал то, что считал нужным. Но если он снова причинит тебе боль, я его похороню. — Она усмехается, заставляя меня смеяться. — Но он любит тебя. Я вижу, как он смотрит на тебя, так же, как он всегда смотрел на тебя - ты весь его мир. И он отличный отец для Джиджи. Так что, отвечая на твой вопрос, нет, я не думаю, что ты сумасшедшая.

— Это была отличная речь. — Я усмехаюсь, беспокойство, которое я испытывала до этого, быстро проходит.

— Знаю. Иногда я саму себя поражаю своей крутостью. — Она улыбается мне. — Хочешь позавтракать?

Я не успеваю ответить на ее вопрос, как на стойке начинает звонить мой мобильный телефон, прерывая нас.

— Это Зевс, — говорю я, увидев его имя на дисплее. Бабочки порхают у меня в животе и поднимаются в грудь, заставляя меня чувствовать головокружение.

Я смешна. Я знаю Зевса целую вечность. У нас есть общий ребенок. Не то чтобы это были новые отношения. Но все равно, это как-то по-новому.

Тетя Элль одаривает меня знающей улыбкой и направляется к двери, держа в руке кофе.

— Я оставлю тебя.

— Привет, — отвечаю я с улыбкой. — Я не передумала насчет нас, если ты звонишь, чтобы узнать об этом.

Возникает короткая пауза.

Затем он говорит:

—Я на улице. Ты можешь подойти к двери?

— К моей двери? — тупо говорю я.

— Да. Мне... нужно с тобой поговорить.

Ну, если это не заставит меня нервничать, то ничто не заставит.

— Хорошо. Иду.

Я сбрасываю звонок, засовываю телефон в карман пижамы. Быстро и тихо иду к входной двери, мой желудок подрагивает от нервов. В голове проносятся сотни сценариев, почему он здесь в такое время. Главная мысль - он здесь, чтобы сказать мне, что уезжает, что глупо. Я знаю, что он любит меня и хочет остаться.

Он уже говорил это раньше, помнишь? Испуганный голос в моей голове напоминает мне об этом.

Я отпираю дверь и открываю ее.

Зевс стоит на крыльце, недалеко от ступенек. На нем шорты для бега и майка. Его кожа покрыта тонким слоем пота.

Он не делает ни малейшего движения, чтобы подойти, и это меня еще больше настораживает.

— Хочешь зайти? — спрашиваю я.

Он качает головой.

Он не хочет заходить. Это плохой знак.

Я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь. Дерево холодное под моими босыми ногами. Я обхватываю себя руками, отгоняя холод.

— Ты бежал сюда? — спрашиваю я, указывая на его одежду.

— Да. Мне нужно было сжечь немного энергии.

Он быстро отводит свой взгляд от меня. Словно боится смотреть на меня. Это значит, что он что-то скрывает от меня. И он беспокойно двигает руками, сжимая и разжимая кулаки, что означает, что он взволнован. Это всегда было его отличительной чертой. В этот момент я ненавижу то, что так хорошо его знаю.

— Что происходит? — я проклинаю дрожь в своем голосе.

Когда я говорю, его глаза возвращаются к моим. Ожидаю, что они будут закрыты, как всегда, когда он не хочет, чтобы я знала, что с ним происходит.

Но вместо закрытых глаз я вижу, что они мерцают от беспокойства.

Опустив руки по бокам, я делаю шаг ближе к нему.

— Зевс, что происходит? — говорю я более решительно. — Ты начинаешь меня пугать.

— Черт. Прости. — Он делает шаг вперед и останавливается, не доходя до меня. Он проводит пальцами по волосам и выдыхает. — Есть кое-что, что я должен тебе рассказать.

О Боже. Ну вот, началось.

— Это не касается меня и тебя, — быстро говорит он. —Ну, это касается меня и тебя. Но не так, как ты думаешь.

— Я вообще не знаю, о чем сейчас думать, потому что в твоих словах нет смысла. — Я натягиваю рукава пижамы на руки, цепляясь пальцами за ткань.

— Прости. Я просто... черт. — Он смотрит на меня. — Мой публицист звонил мне вчера вечером, когда мы с тобой были вместе. Но у меня был выключен телефон. После того, как я отвез тебя домой, я включил его и увидел, что у меня куча пропущенных звонков и сообщений от него.

— Чего он хотел? И какое отношение это имеет ко мне?

— Прежде чем я расскажу тебе, ты должна знать, что я не спал всю ночь, пытаясь исправить это. Пытаясь остановить это, но... было слишком поздно.

— Что исправить, Зевс? — мой голос стал тверже, потому что я хочу знать, что, черт возьми, происходит. Мое сердце не колотилось так сильно от страха с той ночи, когда он порвал со мной по телефону.