Путь к сердцу герцога - Кэролайн Линден

Скотт искренне изумился.

— Герцогом Даремом? Право, ваша светлость, я и не знал!

— Разве? — уточнил Грэшем ледяным тоном. — А мне казалось, вы могли бы предвидеть такую возможность.

— Ни в малейшей степени, сэр! — воскликнул Скотт. — Каким образом?

Чарли внимательно наблюдал за собеседником. Тот, несомненно, чрезвычайно удивился, но не проявил ни паники, ни чувства вины. Что-то здесь не складывалось. Или Скотт с самого начала знал, с кем имеет дело, и успел подготовиться к решающему поединку, или сию минуту обнаружил, что шантаж обернулся против него, и в этом случае должен был серьезно обеспокоиться. На самом же деле Хайрам Скотт выглядел изрядно сбитым с толку, слегка смущенным и одновременно польщенным. В его поведении не было заметно даже тени той неловкости, которая проскользнула при упоминании о шлюзах.

— Об этом писали в газетах.

— Ах да. Сейчас, когда вы сказали, что-то вспоминаю… — Скотт откашлялся. — Но понятия не имел, что наследник — это вы, милорд… ваша светлость.

— И все же это так. — Чарли помолчал. — Вы могли также слышать о связанной с титулом скандальной суете. — На лице Скотта что-то мелькнуло, но определенно не тревога. Разговор становился невыносимым. Хотелось, чтобы негодяй извивался как червяк на крючке, чтобы понял, что разоблачен и понесет заслуженное наказание. — Однако это обстоятельство никоим образом не повлияет на мои сегодняшние решения.

— Конечно! Я ни о чем подобном и не думал, — заверил промышленник с удивлением слишком явным, чтобы оказаться наигранным. — Здесь, в Сомерсете, лондонские сплетни воспринимаются абстрактно. К тому же я бизнесмен и до тех пор, пока клиент готов инвестировать честные деньги, решения не изменю. А его персональные трудности к делу не относятся. Кому из нас не приходится порою поволноваться из-за женщины или неудачной карточной игры? — Он многозначительно усмехнулся.

— Именно так. Но вы выглядели озабоченным, и потому я решил развеять возможные опасения относительно моих «честных денег».

Скотт усмехнулся и вернулся в свое обычное невозмутимое состояние.

— Опасения относительно состоятельности герцога Дарема? Право, милорд, богатство и влияние вашей светлости отлично известны даже здесь, в глуши. — Он заискивающе улыбнулся, склонился и заговорил тише. — Более того, осмелюсь заметить, что чувствую себя в некотором роде связанным с вашим семейством одним весьма пикантным фактом биографии. История давняя и с годами, конечно, обросла домыслами, но, возможно, покажется вам забавной. Дело в том, что моя матушка когда-то была знакома с вашим отцом.

Чарли с огромным трудом сохранил внешнюю невозмутимость. На самом же деле он был глубоко шокирован. Неужели Скотт намерен шантажировать даже сейчас, с глазу на глаз? В таком случае этот человек или самый дерзкий, или самый неумелый мошенник во всем королевстве.

— В самом деле? — произнес он высокомерным, скучающим тоном. — Каким же образом?

— Видите ли, должен признаться, что знакомство носило не самый утонченный характер. — Скотт снова усмехнулся. — Насколько мне известно, они встретились в Лондоне, когда ваш батюшка был пылким молодым человеком, а моя матушка — юной красавицей. И… да. Она всегда вспоминала его с теплым чувством. К сожалению, когда мама умерла, я был еще ребенком, но отлично запомнил, как радостно она смеялась, узнав, что де Лейси получил герцогский титул. «Подумать только, могла бы стать герцогиней, — приговаривала она. — Едва не поймала в свои сети герцога». — Скотт просиял безмятежной улыбкой. — Разве не удивительно, что спустя много лет мы встретились ради общего бизнеса?

Чарли даже бровью не повел. Позволив себе шевельнуть пальцем, он уже не остановился бы до тех пор, пока не расквасил эту довольную физиономию. Как смеет негодяй смеяться и выставлять напоказ тайный брак герцога, словно безрассудный поступок отца был не больше чем милой шуткой? Как у него хватает наглости посылать письма с угрозами, разрушая жизнь и его самого, и его братьев, а потом сидеть и облизываться, словно кот перед сметаной?

— Ваша матушка — Дороти Суэйн, — бесстрастно, произнес Грэшем.

— Да-да, она самая. — Скотт улыбнулся еще шире. — Могу ли надеяться, что ваш отец ее помнил? Ей было бы очень приятно.

— Да, мистер Скотт. Он хорошо ее помнил. Даже слишком хорошо. — Чарли достал из кармана первое письмо, развернул и положил на стол. Проклятые слова ярко выделялись на листе белой бумаги:

«Мне известно о Дороти Коуп».

— Вы об этом позаботились.

Скотт прочитал письмо и посмотрел с удивлением.

— Прошу прощения, сэр. Что вы имеете в виду? Кто такая Дороти Коуп?

Грэшем развернул второе грязное письмо и положил поверх первого.

«Ваш секрет будет разоблачен».

— Она расписалась в книге как Дороти Суэйн, но отец знал ее под фамилией Коуп. Почтовый служащий в Бате вас запомнил и назвал моему брату в качестве отправителя писем. Нам не удалось разыскать того служащего, который принимал корреспонденцию в Лондоне и мог бы подтвердить, что отправляли ее тоже вы, но почерк полностью совпадает. — Он бросил на стол третий листок, а за ним четвертый — не разворачивая, но ни на миг не переставая наблюдать за собеседником. Он отлично помнил каждое слово.

«Пять тысяч фунтов золотыми монетами обеспечат мое молчание. Оставьте деньги на кладбище церкви Святого Мартина в Полях, на могиле Джеймса Эдисона Флетчера. Прошлое не забывается. Я вас погублю».

— Полагаю, шантаж безоснователен, — заключил Грэшем.

Скотт посмотрел на стол и побледнел.

— Милорд… ваша светлость… честное слово, я не знаю, что вы имеете в виду, — заикаясь, пробормотал он. — Шантажировать? Никогда, ни при каких обстоятельствах…

— Может быть, вы забыли, о чем говорится в этих письмах? В таком случае немедленно перечитайте и постарайтесь проникнуть в суть требований. — Чарли сложил ладони на набалдашнике трости.

Скотт нервно облизнул губы, медленно наклонился к столу и наугад взял один из листков. Поднес к глазам и пробежал глазами одну-единственную строчку.

— Я этого не писал, — произнес он, тяжело дыша, и прочитал второе письмо. — И этого тоже.

Торопливо схватил и просмотрел оставшиеся листки.

— Ваша светлость, клянусь, что не имею к угрозам ни малейшего отношения.

— И все же отправляли письма именно вы. — Граф сурово нахмурился. — Кто же в таком случае автор?

Скотт бросил листки и уперся ладонями в стол, как будто боялся потерять равновесие. Сейчас он выглядел окончательно поверженным.

— Его сиятельство, — прохрипел он. — Это единственный человек…

— Его сиятельство, — презрительно повторил Грэшем, хотя от этих слов бросило в холод. Да, конечно, был еще и кто-то другой… однако вопрос «кто именно?» не позволял радоваться возможности наконец-то выяснить правду. Почему-то казалось, что Скотт назовет уже знакомое имя, которое довелось мимоходом услышать в Бате. Тогда Чарли отбросил этот вариант как невероятный, больше напоминающий случайное совпадение. Не исключено, что он ошибался…