Греховный намек - Дженнифер Хеймор

– Пожалуйста, мэм, ответьте мне. Я уверен, что ваш сын жив, и я могу помочь вам с ним встретиться.

Миссис Фиск уставилась в пол, выложенный черно-белыми изразцами.

– После Ватерлоо я получила письмо от Уилли с описанием обстоятельств гибели Уоррена. Письмо было пронизано горечью. Сын упомянул, что полк герцога распущен и что он вскоре вернется домой. Но через два месяца я получила письмо от доктора, а также свидетельство о смерти Уильяма. Он умер, заразившись… чем-то опасным на поле боя.

– Ваш сын хотел, чтобы вы считали его мертвым. Как вы думаете, в чем причина?

Впервые за все это время миссис Фиск утратила сдержанность. Чуть не плача, она пролепетала:

– Н-не… знаю, сэр.

«Похоже, Фиск стремился вскарабкаться как можно выше, поэтому не хотел, чтобы мир узнал правду о его матушке, экономке лорда-отшельника», – подумал Тристан.

Причем миссис Фиск явно дала сыну хорошее образование. Манеры и произношение Уильяма были таковы, что в иных обстоятельствах его можно было принять за аристократа.

– Так вот, миссис Фиск… – Тристан улыбнулся, – могу вас заверить, что ваш сын вполне здоров и живет в Лондоне.

Но к несчастью, этот человек нарушал закон. Он явно каким-то образом воровал деньги у Гарета. А доктор Макалистер?.. Может, и он участвовал в обмане?

Тристану хотелось немедленно уйти, вскочить на коня и скакать прямо в Лондон, но он сдержался.

– Радостно… слышать, что он жив, – пробормотала наконец миссис Фиск. И сейчас казалось, что она возмущена и расстроена. Что ж, ничего удивительного… Что это за сын, который в течение восьми лет заставляет мать думать, что он мертв?!

– Вы сохранили его последнее письмо, мэм, а также свидетельство доктора?

В темных глазах женщины промелькнуло недоумение.

– Разумеется, сохранила. А как же иначе?..

– Не хотелось бы показаться навязчивым… Но не могу ли я их увидеть?

– Да, разумеется. – Женщина поднялась на ноги. – Я вскоре вернусь, милорд.

Миссис Фиск ушла, но Тристан слышал, как она остановилась в коридоре, чтобы тихо с кем-то поговорить. Вскоре в комнату ворвалась бледная стройная молодая женщина в пышном чепце горничной.

– Это правда? – спросила она. – Уилли жив?

Тристан поднялся и проговорил:

– А с кем имею честь?..

Женщина неловко присела.

– Ах, простите, милорд. Я Кэтрин Фиск, сестра Уилли.

– Понятно. Да, Кэтрин, ваш брат жив.

Горничная прижала руки к вздымавшейся груди, а ее и без того бледное лицо побелело как снег. Очевидно, она не совсем поверила матери, поэтому сейчас стояла, словно громом пораженная. И вдруг покачнулась, так что Тристан едва удержал ее от падения.

– Хотите присесть? – спросил он.

– Да, сэр… – выдохнула она. – Полагаю, что так.

Тристан подвел ее к стулу, и она уселась, сложив руки на коленях.

– Ах, поверить невозможно! Уилли жив!

– А вы младше или старше Уильяма?

– Младше на пять лет, милорд.

– Что вы помните о брате?

– Все, сэр.

– Расскажите о нем, пожалуйста.

– Они с Уорреном были неразлучны. Как две горошины из одного стручка. Тогда они были конюхами, и никто не мог их различить. Иногда им даже удавалось одурачить маму, – с улыбкой добавила Кэтрин.

– А где ваш отец?

Кэтрин нахмурилась.

– Он бросил маму, когда мы были совсем маленькими. Поэтому мы всегда будем благодарны лорду Дебюсси за то, что взял нас в свой дом. Никто, кроме него, не хотел видеть в доме прислугу с тремя детьми. Но лорд Дебюсси не возражал – наверное, потому, что его жена была бесплодна. А теперь у нас есть Реджинальд… – Сообразив, что наболтала слишком много, Кэтрин зажала рот ладонью.

– Понятно, – кивнул Тристан. – Так вам здесь хорошо?

– Видите ли, дядя мамы был баронетом, но мы никогда его не видели, потому что родители лишили ее наследства и выгнали из дома, когда она вышла за папу. Они предупреждали ее… и, похоже, были правы.

– Возможно, – согласился Тристан.

– Но, – продолжала Кэтрин, – хотя мама всегда говорила, что должность экономки недостойна ее, она все же не слишком расстраивалась. Мы не голодали, а лорд Дебюсси и его жена были к нам очень добры, даже к мальчикам, которые стали ужасными озорниками. Когда же они выросли, лорд Дебюсси, большой патриот, подарил им лейтенантские патенты.

«Весьма великодушно с его стороны. Слишком уж великодушно». Теперь он был уверен, что во всей этой истории явно что-то не так.

– Да, верно, – улыбнулась Кэтрин. – Лорд Дебюсси щедрый человек. Именно поэтому мы остались здесь, когда он заболел.

– Он болен?

– Да, сэр. Какой-то ужасной болезнью, от которой гниют легкие. Доктор говорит, что это будет чудо, если он проживет еще хотя бы год.

– А каковы ваши планы? Что вы собираетесь делать после смерти лорда?

– Поместье перейдет к его дальнему родственнику, которого мы ни разу не видели. Но мама говорит, что он оставил нам обеим пенсии, а Реджи получит доход.

– А как насчет Уильяма? Вы имеете хоть малейшее представление о том, почему он солгал вам и вашей маме относительно своей смерти?

– Не знаю, милорд. Но если Уоррен действительно погиб при Ватерлоо, Уилли, должно быть, очень тяжело это воспринял.

– Уоррен действительно погиб при Ватерлоо, – подтвердил Тристан. – Я сам видел списки.

Кэтрин со вздохом кивнула, но тут же просияла.

– Это действительно Божье благословение, что один из моих братьев жив! Скажите, он многого добился в Лондоне? Уилли и Уоррен всегда расхаживали по поместью с палками, притворяясь, что они самые шикарные денди, когда-либо гулявшие по улицам Мейфэра. – Снова улыбнувшись, Кэтрин спросила: – Значит, Уилли теперь настоящий джентльмен?

– Помолчи, Кэтрин! – раздался голос с порога.

Обернувшись, Тристан увидел неодобрительно взиравшую на дочь миссис Фиск с письмами в руке. Он снова поднялся.

– Прости, мама, – пробормотала Кэтрин, опустив глаза.

– Оставь нас! – приказала миссис Фиск.

Молодая женщина встала и снова неуклюже поклонилась.

– Рада была познакомиться, сэр, – сказала она и тут же вышла.

Миссис Фиск закрыла дверь и протянула письма.

– Вот они, сэр.

Тристан взял пакет и вернулся на прежнее место. Экономка тоже села, пристально глядя на гостя.

– А это правда, что лорд Дебюсси приобрел патенты для обоих ваших сыновей? – спросил Тристан.