Бесконечная любовь - Кэндис Кэмп

— Да. Но самое странное заключается в том, что бриллиант уже у нее.

— Что? — изумленно переспросил Оливер и подъехал ближе. — Но как это произошло?

Вивьен подробно рассказала о вмешательстве мистера Килботэна. Оливер слушал, слегка нахмурившись.

— Очень любопытно, — заключил он, выслушав историю с бриллиантом.

— Вам тоже так кажется? — Вивьен посмотрела серьезно. — Может быть, он и есть наш вор?

— «Наш» вор? Что ж, считаю такой вариант возможным. Уютно устроившись рядом с леди Мейнуаринг, он, без сомнения, постоянно встречает богатых игроков. Неясно только, зачем этому пройдохе воровать, если он и без того пользуется неограниченной благосклонностью патронессы.

— Думаю, из желания иметь собственные деньги. Постоянная зависимость от щедрости ближнего унизительна и мучительна. При всей доброте отца я, например, несказанно обрадовалась, когда достигла совершеннолетия и вступила в наследство.

— Но если Килботэн добивался финансовой независимости, то не проще ли было украсть бриллиант непосредственно у леди Мейнуаринг? К чему такая сложная схема — выслеживать того, кому она проиграла? Да и вообще, зачем воровать у других? Из дома можно вынести все, что угодно, причем скорее всего на пропажу никто не обратит внимания.

— Несомненно. Китти не слишком внимательна и наблюдательна. Исключение составляют только украшения. Пропажу золотой тарелки она вряд ли бы заметила. Но ведь есть еще и дворецкий: он бы обязательно доложил. И не только ей, но и самому лорду Мейнуарингу.

— В этом случае ситуация оказалась бы непростой, и мистер Килботэн попал бы под подозрение первым, если не считать новых слуг, — рассудительно заметил Оливер. — Поэтому он мог выбрать в качестве жертвы других людей, с которыми познакомился через свою благодетельницу; ну а кражи совершал подальше от дома, чтобы оставаться незапятнанным. И снова нестыковка: зачем похищать украшение хозяйки, столь милое ее сердцу?

— Насчет сердца Килботэн мог и не знать. Вряд ли Китти обсуждала бывших любовников с нынешним протеже. Не думаю, что она рассказала поклоннику о том, что брошку ей подарил мой отец. А возможно, Килботэн даже не знал, что это ее драгоценность. Китти призналась мне, что он не одобряет склонности к азартным играм, и потому до недавнего времени она тщательно скрывала потерю. К тому же Уэсли не подозревал о проигрыше именно сэру Руфусу. И вряд ли настолько хорошо помнил содержимое шкатулки, чтобы узнать брошку, когда Данвуди начал хвастаться.

— Но даже если узнал, то чувствовал себя в полной безопасности, потому что воровал не у близкой подруги, а у чужого, к тому же пьяного человека. И уж тем более не мог предположить, что поисками займетесь вы, да еще с упорством, достойным лучшего применения. А когда это случилось, предпочел вывести опасную соперницу из игры и вернуть похищенное.

— Итак, по-вашему, Килботэн действительно виновен?

Оливер покачал головой:

— Понятия не имею. Допускаю вероятность. Но с другой стороны, его история может оказаться правдивой. Трудно судить. — Он искоса взглянул на спутницу. — Что, если вами руководит предубеждение?

— Да, Килботэн мне очень не нравится, — без сомнения согласилась Вивьен. — Но это не означает, что подозрения основательны.

— Пожалуй.

— Мистер Брукман считает, что вор скорее всего закладывает драгоценности в ломбард.

— Кто этот господин?

— Мой ювелир. Вы с ним знакомы.

— Да. Хотите сказать, что снова беседовали с ним по поводу краж?

— Конечно. От Китти сразу поехала к нему, чтобы выяснить, узнал ли он что-нибудь новое.

— Ну и как, узнал?

— Нет. Полагает, что ему и другим достойным торговцам краденое не понесут; скорее, пойдут к ростовщикам и прочей нечисти. Он скорее всего прав. — Вивьен вздохнула. — Но в результате докопаться до правды еще сложнее.

Оливер осуждающе покачал головой:

— Но вы, разумеется, сдаваться не намерены?

— Честно говоря, не знаю, что делать дальше.

— Не сомневаюсь, что скоро придумаете… хотя с ужасом этого жду.

— А вы бы согласились признать поражение? Разве не хотите пораскинуть умом и найти преступника?

— Был бы рад. Но не уверен, что готов рыскать в поисках улик, а потому нанял сыщика полицейского суда.

Вивьен изумилась:

— Правда?

Стьюксбери коротко кивнул:

— Знал, что не остановитесь, и решил принять встречные меры, чтобы случайно не оказаться в очередном притоне.

Вивьен рассмеялась:

— Заведение мистера О’Нила вовсе не притон.

— Согласен. Но кто знает, какой окажется следующая точка на вашей карте?

— Дорогой Оливер, вы всегда и во всем видите дальше меня.

Трудно сказать почему, но известие о профессиональном сыщике ее обрадовало. Сразу стало понятно многое из того, что ни один из них не мог — или не хотел — высказать словами. Вивьен посмотрела с сияющей улыбкой:

— Ну а теперь, пожалуй, пришла пора избавить моего бедного брата от тяжкого груза вежливости.

Она кивнула в ту сторону, где Сейер с видом обреченного на страдания праведника трусил рядом с Фелисити Овербрук, время от времени бросая грустные взгляды на Камелию и остальную часть компании. Оливер усмехнулся, и оба повернули лошадей.

Сейер заметил приближавшихся всадников и с облегчением вздохнул. Мало того, что Овербрук и его сестра помешали заговорить с мисс Баском, так теперь еще приходилось тащиться рядом с Фелисити. Вместо того чтобы догнать компанию, спутница ехала все медленнее и медленнее. Камелия безнадежно удалялась, а Грегори несказанно страдал: теперь до самого Ричмонд-парка предстояло слушать бесконечную нелепую болтовню о какой-то невыносимо скучной книжке.

С ним постоянно приключались подобные казусы. Вивьен обвиняла брата в наивности, но сам Грегори считал, что проблема в ином: он ясно понимал, что им манипулируют, но не знал, как выпутаться из ловушки, не показавшись при этом грубым. Маркизу нередко приходилось сталкиваться с заносчивостью аристократов, но сам он подобную тактику считал недостойной.

Вивьен, напротив, обладала удивительной способностью изящно и легко выходить из любой, самой неприятной ситуации. Вот и сейчас она подъехала вместе с графом, непринужденно устроилась между братом и мисс Овербрук и тут же вовлекла молодую леди в обсуждение низкой талии в новых фасонах Акерманна. Сейер благодарно кивнул, пробормотал в адрес всех троих что-то невнятное, но вежливое и ретировался прежде, чем Фелисити успела что-нибудь сказать.

Группу, в которой ехала Камелия, маркиз догнал быстро. Спокойный мерин, конечно, не мог сравниться с оставшимся в Марчестере порывистым гнедым жеребцом, но легко перешел в галоп, не меньше всадника соскучившись рядом с мисс Овербрук. Увы, поговорить с мисс Баском не удалось и сейчас. Перси Овербрук и Чарлз Уиттен нахально устроились с обеих сторон и явно не собирались покидать завоеванную позицию.