Calendar Girl. Долго и счастливо! - Одри Карлан

Я отказывалась говорить с кем бы то ни было, кроме Джин. Уэс поддерживал связь с Максом. Я знала, что он сходит с ума от беспокойства, но мы были в порядке. Сейчас не о чем было говорить, и я не хотела делиться чувствами с братом. Он знает нас, но он не знает, как я справляюсь с трудностями. Он не знает, как мы росли, и сейчас я не в том настроении, чтобы посвящать его в подробности. Я знаю, что он презирает нашу мать так же, как и я, но он не знает об отце ничего хорошего, кроме того, что мы его любим.

Кроме него мне звонили друзья, поздравляющие с Днем благодарения. Опять новый опыт.

Я вдохнула и закуталась в одеяло.

– Хорошо, насколько я поняла. Завтра узнаем подробности, когда встретимся с его врачом. Медсестра сказала, что он не знает, как долго пробыл в коме. Когда мы попытались познакомить его с Уэсом и Мэттом, у него поднялось давление и она нас выгнала.

– А ты как?

Я застонала.

– Как-то странно. Раньше, пока он был в коме, я на него злилась. Сильнее, чем когда-либо. И ты знаешь, я думаю, что вполне оправданно. Но сейчас, когда он протянул к нам руки… Я снова стала маленькой девочкой, которая больше всего на свете хочет отцовской любви.

Слеза капнула на подушку. Из носа потекли сопли, но мне было наплевать. Я вытерлась простыней.

– Это нормально, детка. Он же всегда будет твоим отцом. Может, не самым лучшим отцом, но, по крайней мере, он не бросил тебя, – попыталась она меня утешить.

– Разве? Каждый раз, когда он накачивался виски, он исчезал. Каждый раз он превращался в другого человека. Забывавшего, что у него есть две маленькие дочки, которых надо кормить, одевать и водить в школу. А этот последний фокус? Миллион долларов? Такое ощущение, что он хотел умереть.

Джинель застонала, потом выдохнула.

– Может, он специально это сделал.

Эта мысль пронзила меня, как удар молнии, задев кости и мышцы.

– Вот дерьмо. А ты, наверное, права. Может, он плохо разбирался в игре, но он не настолько глуп, чтобы задолжать миллион человеку вроде Блейна Пинтеро.

– Иногда, если хочешь покинуть этот мир, выбираешь самую легкую дорогу. Он знал, что Блейн придет за ним.

– Да, наверняка. – Я покачала головой, в шоке от этой мысли.

– Как океан? – внезапно спросила Джинель, но этот вопрос был обращен не ко мне.

– М-м, соленые слезы богов, Ku’u lei, – ответил низкий мужской голос достаточно близко к телефону, чтобы я услышала. Я знала это слово. Ku’u lei. На гавайском оно означает «моя любимая». Я слышала, как отец Тая называет так свою жену. А Тай только что сказал это моей лучшей подружке. Интрига сгущается.

Я решила сменить тему.

– Как твой День благодарения? Съела целую индейку? – с намеком спросила я.

Джинель тихо застонала.

– Детка, не уверена, что толстый самоанский член можно считать птичкой, но если да, я проглотила изрядное количество.

Я захохотала. Только Джинель может даже День благодарения свести на пошлость.

– Серьезно, Миа, не знаю, что я буду делать, когда он уедет. Мне придется вставить в вибратор три батарейки. Это что-то невероятное. – Она вздохнула. – Теперь я поняла, почему ты целый месяц трахалась с его братом. Эти Нико… Господи, моя дырочка никогда не будет прежней. – Она испустила громкий стон. – Он только взглянет на меня своими черными глазами, и у меня ноги сами раздвигаются.

Я хихикнула.

– Маньячка.

– Ненасытная маньячка. Все время. Как только я начинаю думать, что он все, сейчас уберет этого зверя, который у него между ног, как он снова за свое. И я умоляю, чтобы он продолжал.

– Прекрати! Избавь меня от подробностей.

– То есть ты не хочешь, чтобы я тебе рассказала, как он рукой…

– Ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла! – Я пела «Джингл Беллз», пока она не заткнулась.

– Ты просто завидуешь.

– Ни капли. – Я вспомнила, как Уэс трахал меня, прижав к дереву, и сразу потекла.

Она фыркнула.

– Ой конечно, у тебя же теперь этот серфер-режиссер. Кстати, как Уэс? – Ее голос понизился до шепота. – Кошмары проходят?

– Да. Уже неделю не было ни одного. Огромный прогресс. Теперь он вбил себе в голову, что хочет купить у Макса землю и построить дом рядом с его ранчо. Обзавестись домом вдали от дома, так сказать.

– Круто! Как настоящий ковбой! Здорово!

Я поерзала и еще глубже зарылась в одеяло.

– Будет круто, если я смогу часто видеться с Максом и Синди и видеть, как растут мои племянники.

– Да, ты всегда хотела найти свой дом. Теперь он у тебя есть.

– А как же папа?

– А что? Ему придется найти свой путь. Ты не можешь решать за него. Ты взрослая женщина и собираешься выйти замуж за мужчину своей мечты. Мэдди тоже. Вы обе устроены. А ему надо понять, чего он хочет от жизни и как этого добиться. Будем надеяться, что он получил хороший урок и бросит пить, выйдя из комы. Ради себя самого. Не только ради тебя и Мэдди. Хотя у меня есть свое мнение на этот счет.

Я поджала губы.

– Знаю. Знаю. Он говорит, что будет стараться ради нас.

Она выдохнула.

– Поверю, когда увижу. А пока что я буду надеяться на лучшее и тебе того же советую.

– Знаешь, ты права. Он взрослый человек, пора ему наконец-то самому о себе позаботиться. Я больше не могу строить свою жизнь в зависимости от него или еще кого-то.

– Молодец. Вот это я и хотела от тебя услышать. А теперь я хочу услышать, как один большой татуированный самоанец будет кричать молитвы гавайским богам, пока я буду сосать его член. Надеюсь, после этого он даст мне поспать. Черт возьми, я же сто раз ему говорила, что мне нужно хорошо высыпаться, чтобы быть красивой. Думаешь, он меня слушает? Черта с два.

Я хихикнула.

– Ладно, шлюшка-потаскушка, иди займись им. Передавай Тао aloha от меня.

– Обязательно. Люблю тебя. Поговорим завтра.

– И я тебя люблю, шлюшка-потаскушка.