Небеса любви - Кэтрин Кингсли

Все, что она могла сделать, – это держаться от мужа подальше. Однако же она не смогла устоять против искушения – хотелось лично доставить ему письмо от Жан-Жака. Лили прекрасно знала, как он относился к Жан-Жаку, пусть даже они старательно избегали этой темы. Ну так вот, теперь негодяю и сказать будет нечего!

Паскаль сообщил перед уходом, что будет работать на южных склонах, и Лили с удивлением отметила, что подниматься наверх ей показалось намного легче, чем три месяца назад, когда она пошла в деревню искать священника, решив узнать его мнение о напавшей на виноградники хвори.

В полях же кипела работа; вооруженные вилами мужчины доставали что-то из больших ведер и бросали на землю. Запах стоял препротивный – такой же, какой был у той мерзкой субстанции, что Паскаль закапывал в их небольшой огород, который она ежедневно полола. Лили брезгливо поморщилась.

Некоторые работники, увидев ее, приподнимали головные уборы, и она вежливо кивала в ответ. Лили полагала, что ее никто не узнает в этом новом обличии. Она и сама себя с трудом узнавала, когда изредка смотрелась в маленькое зеркало, которое привезла с собой из Сазерби-Парк вместе с нижним бельем и одеждой, здесь совершенно ей не требовавшейся.

Мужа она сразу заметила – он был намного выше всех прочих. Паскаль увлеченно что-то говорил работникам, а те слушали его и смеялись, очевидно, считая негодяя необычайно остроумным.

Он, наверное, рассказывал им о случае с мышью. Ну как она могла не закричать вчера вечером? Ведь мышь упала прямо ей на голову, провалившись сквозь дыру в потолке. Проклятая мышь запуталась у нее в волосах, а негодяй, дабы еще больше ей досадить, осторожно вызволил гадкое животное, но не убил, а просто вынес из дома! И смеялся тогда так же громко и весело, как сейчас.

Тут Паскаль обернулся и увидел ее. Затем, сказав что-то остальным – что именно, Лили не расслышала, – направился к ней. Вид у него был удивленный, и он улыбался – видимо, все еще под впечатлением собственного рассказа. Волосы же его растрепались от ветра, а рубашка – слава богу! – была расстегнута лишь наполовину.

– Элизабет, что вас сюда привело? Неужели вы принесли мне поесть? – В глазах его плясали смешинки.

– Я принесла вам кое-что получше еды. – Лили протянула ему письмо. – Вот… Это от Жан-Жака. Не тяните, раскрывайте.

Муж бросил на нее настороженный взгляд, в котором она увидела также и любопытство. Затем, взяв письмо, распечатал его и пробежал глазами. Тревога на его лице сменилась удивлением, и он, проведя ладонью по волосам, пробормотал:

– О господи, зачем он взял в долг такую огромную сумму? Ведь я сказал ему, что нам нужно только… – Паскаль умолк и тут же добавил: – Впрочем, не мое дело. Но это очень важная новость.

– Вот видите? Разве я вам не говорила? О, Паскаль, я так рада!

– И я рад. – Он улыбнулся. – И знаете, я думаю, мы получим очень хороший урожай, который окупит все наши труды. Посмотрите на эту лозу. Видите, какого она цвета? Она пока еще не такая, какой должна быть, но силы к ней возвращаются.

Лили внимательно осмотрела ничем с виду не примечательный виноградный куст.

– А это виноград? – поинтересовалась она, указав на крохотную зеленую гроздь.

– Да, это действительно виноградная гроздь, вернее – ее зачаток. Если сухая погода продержится, развитие плодов пройдет успешно. Нам лишь надо продолжать удобрять почву и защищать лозу от болезней. В общем, я надеюсь на хороший урожай.

Лили просияла.

– Жан-Жак будет счастлив!

Паскаль кивнул.

– Не сомневаюсь в этом. Будут счастливы также и торговцы, которые доставили нам все необходимое в обмен на обещание, что им заплатят. Не надо забывать и о том, как счастливы будут жители здешних мест, когда наполнятся их карманы и животы.

– А разве вы им не платите?

– Плачу. Правда, лишь часть обещанного жалования. Но вы ведь понимаете, что невозможно кормить людей одними обещаниями. Жан-Жак ничего не оставил для оплаты их трудов, и мне пришлось перевести некоторую сумму из Англии.

– Вы же сказали, что не притронетесь к моим деньгам! – изумилась Лили.

– Я и не притрагивался. У меня имеются некоторые накопления. Работая, я тратил не все деньги – часть откладывал. Скопить удалось не так уж много, но вполне достаточно для того, чтобы платить хотя бы скудное жалование людям до тех пор, пока Жан-Жак не вернется с необходимой суммой. Когда же он расплатится со мной, еды у нас станет больше.

– Замечательно! – радостно воскликнула Лили.

Паскаль рассмеялся, потом взял ее лицо в ладони и поцеловал в щеку.

– Вы и впрямь все это время недоедали? Примите мои извинения за то, что морил вас голодом.

Лили лишилась дара речи от изумления. Щека у нее в том месте, где ее коснулись теплые губы Паскаля, горела огнем, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Что… Зачем вы это сделали? – пролепетала она.

– Зачем? Сегодня чудесный денек, вы пришли сюда, чтобы отдать мне письмо, которое я очень ждал… и вам очень идет румянец. Вы прелестно выглядите. Неужели этого мало?

Лили в растерянности кивнула.

– Я… Я не помню, чтобы кто-то меня целовал. И я совсем не выгляжу прелестно.

– Вы прелестны, уж поверьте мне. Скажу больше, вы выглядите так, что к вам хочется прикоснуться.

Лили уже собиралась сказать ему, чтобы не болтал глупости, но тут со стороны дороги раздался душераздирающий крик:

– Алан, берегись!

Лили с Паскалем обернулись одновременно. И от того, что Лили увидела, сердце ее едва не остановилось. Алан лежал на дороге, а лошадь, пятясь, могла вот-вот столкнуть тяжелую повозку прямо на парня.

Паскаль же, не теряя ни секунды, побежал вниз к дороге, но остановить повозку не успел. А Алан не успел откатиться в сторону.

В следующее мгновение заднее колесо наехало ему на живот и покатилось дальше, распарывая несчастному живот. Алан отчаянно закричал, царапая ногтями землю, но колесо продолжало медленно катиться. Парень затих лишь тогда, когда колесо, переехав его, наконец-то скатилось на землю.

Алан держался за живот, из которого вываливалось… что-то блестящее. Лили думала, что ее стошнит, когда она поняла, что парень прикрывает ладонями собственные кишки.

А Паскаль тотчас бросился к лошади и ухватился за повод, заставив ее наклонить голову. Прикрыв рукой глаза испуганного животного, он что-то тихо забормотал на ухо лошади. Она вздрогнула – и успокоилась. А переднее колесо замерло в полушаге от того места, где лежал Алан. Передав поводья подбежавшему вознице, он сказал:

– Держите лошадь покрепче какое-то время. Скоро она окончательно успокоится. – Перепуганный возница молча закивал, а Паскаль, повернувшись к ошеломленным работникам, распорядился: – И отправьте кого-нибудь в деревню за его родителями. Быстрее! – После этого он полез под телегу к несчастному парню.