Суши для начинающих - Мэриан Кайз

В субботу вечером, без четверти семь, готовый к нелегкому труду няни, Тед на велосипеде привез Эшлин к дому Клоды и Дилана.

– Это их собственный? – ахнул он, оглядывая особнячок из красного кирпича. – Здорово, правда?

Эшлин взошла на крыльцо, позвонила в дверь.

– А подгузники им менять не придется? – вдруг заволновался Тед.

– Нет, для этого они уже большие. У нас другая задача – играть и развлекать.

– Ну, это нетрудно. – Тед откашлялся, смущенно пригладил вихры. – Тед Маллинс, самый смешной человек в Дублине, к несению службы готов, сэр!

– Наверно, для юмористических миниатюр они еще не доросли, – испуганно предупредила Эшлин. – Пожалуй, «Три поросенка» им больше по возрасту.

– Это мы еще посмотрим, – возразил Тед. – Детский ум часто недооценивают. Может, позвонить в дверь еще раз?

Им пришлось долго ждать, пока их впустят в дом. Наконец дверь открылась, и на пороге появился Дилан в мокрой, прилипшей к телу майке, с руками в мыльной пене.

– Привет! – рассеянно бросил он. Только теперь до Эшлин и Теда донесся сверху отчаянный рев. – Купаю Крейга, – пояснил Дилан.

– Что-то он не в восторге.

– Худшее впереди. Мне еще мыть ему голову. – Дилан поморщился. – Орать будет так, будто его жарят живьем, но вы не беспокойтесь… Пойду-ка я к нему. – Взбегая по лестнице, он на полпути обернулся: – Клода на кухне.

Клода в джинсах и футболке стояла у стола, безуспешно уговаривая Молли проглотить хоть что-нибудь. Что-нибудь, кроме печенья, чипсов и конфет. Две недели назад Молли объявила голодовку и сдавать позиции не собиралась ни в какую.

Эшлин протянула Клоде папку с десятью экземплярами ее резюме.

– Что это? Ах да, спасибо.

Клода молниеносным движением засунула папку под кипу детских книжек на столе.

– Ты собираться будешь? – поинтересовалась Эшлин. – Скоро уже такси придет.

– Хотела хоть чем-нибудь ее накормить, пока я здесь…

– Может, я попробую? – галантно предложил Тед.

На что Молли выпятила нижнюю губку, тут же начавшую горестно дрожать.

– Спасибо, но…

Клода продолжала совать ложку в крепко сжатый рот Молли. Бесполезно. Теперь, когда у Молли появились зрители, она точно не собиралась глотать ни крошки.

– Съешь омлетика, солнце мое, – упрашивала Клода.

– Зачем?

– Потому что это тебе полезно.

– Почему?

– Потому что в яйцах много белка.

– Зачем?

Помимо отказа от нормальной еды, Молли последнее время с упоением играла в почемучку. Сегодня она успела сказать «почему?» двадцать девять раз подряд.

– Какие у тебя роскошные волосы! – восхитилась Эшлин, погладив густые медово-золотистые пряди подруги.

– Спасибо. Сегодня специально ходила их укладывать.

Затем Эшлин вспомнила о свежеоклеенной гостиной и побежала взглянуть.

– Великолепно! – с жаром похвалила она, вернувшись в кухню. – Комната выглядит совершенно по-другому. У тебя прекрасное чувство цвета.

– Да, наверное.

Сама Клода успела остыть. Новые обои так занимали ее, но стоило их поклеить, как всякое удовольствие пропало.

Потом вдруг все задрали головы к потолку, потому что сверху понеслись душераздирающие вопли. Крейгу мыли голову.

– Действительно орет, как будто его жарят живьем, – хихикнула Эшлин. – Бедный зайка.

Пронзительный вой затих, сменившись тихим нытьем. То насильно кормили Молли.

– Обязательно надо обедать как следует, если ты хочешь вырасти и стать большой, сильной девочкой.

Клода снова поднесла ко рту дочки ложку.

– Почему?

– Потому что надо.

– Почему?

– Потому.

– Почему?

– Потому, мать твою, что просто ПОТОМУ. – Клода швырнула ложку, и желтые крошки разлетелись по всему столу. – Без толку, только время терять. Пойду одеваться.

Когда она вышла из комнаты, Тед, округлив глаза, изумленно взглянул на Эшлин.

– Нельзя, чтобы дети видели твою слабость, – авторитетно заметил он.

В дверях снова возникла голова Клоды.

– Раньше я тоже так думала. Погодите, пока у вас появятся свои дети. Тогда увидите, что правил масса, но ни одно из них не действует.

Критиковать Клоду Тед совершенно не хотел.

Он просто думал, что его тактика разумной строгости в воспитании детей поможет ей. Ему стало ужасно неловко и неприятно. Особенно когда Молли ткнула в него ложкой и злобно прошипела:

– Мамочка тебя ненавидит.

Клода затопала вверх по лестнице. Долго блаженствовать в ванной, вдыхая аромат эфирных масел, было уже некогда. Только быстренько ополоснуться под душем и наспех накраситься. Затем она торжественно облачилась в бело-розовое коротенькое платье на бретельках, купленное в тот самый день, когда они с Эшлин гуляли по магазинам. С тех пор оно так и висело в шкафу, своей беспорочной новизной напоминая Клоде о том, что ходить в нем некуда.

Она тревожно оглядела себя в зеркале. Черт побери, короткое какое! Намного короче, чем ей помнилось. И прозрачное. Надела черные трусики и лифчик, но в них вид был совсем глупый. Сняла. Показывать белье абсолютно нормально, убеждала она себя. Да это даже и обязательно, если хочешь считаться хорошо одетой. Ее беда в том, что она слишком привыкла к джинсам и футболкам. Поэтому, сунув ноги в босоножки на высоченной шпильке, она еще раз сказала себе, что выглядит сногсшибательно, и появилась на верхней площадке лестницы эффектно, как кинозвезда.