Суши для начинающих - Мэриан Кайз

– Какое безобразие! – вступил возмущенный хор. – Ужас! Как могут люди быть такими придурками!

– Если я правильно поняла, она не танцует стриптиз? – осторожно уточнила миссис Морли у Келвина. Тот молча помотал пергидрольной шевелюрой. Трудно сказать, кто был разочарован больше.

– Тереостипы – это ужасно! – воскликнула Эшлин и поняла, что она здорово опьянела.

– Да уж, – подтвердила Мэй, распалясь после второй кружки шампанского. – Я родилась и выросла в Дублине, мой отец ирландец, но оттого, что мама из Азии, мужчины обращаются со мной, как будто я обучена этим особым восточным интимным штучкам. Ну, с мячиками от пинг-понга и все такое. Или орут мне вслед на улице: «Дрянь косоглазая!» – Она тяжело вздохнула. – Как это достает, знали бы вы!

Она бросила быстрый взгляд на ловящих каждое ее движение Келвина и Джерри, устроилась поближе к Эшлин, Трикс и Лизе и доверительно заметила:

– Не хочу сказать, что никогда не пробовала играть с мячиками для пинг-понга. Разумеется, тому, кто мне понравился, я показала бы что-нибудь особенное.

То есть Джеку? Этот вопрос хотели задать все, но никто так и не решился. Даже Трикс. Но, по мере того как количество полных бутылок уменьшалось, а пустых – росло, языки развязывались.

– Тебе сколько лет? – спросила Трикс.

– Двадцать девять.

– А давно вы с Джеком вместе?

– Почти полгода.

– Иногда он еще тот фрукт, – заметила Трикс.

– Кому ты рассказываешь! С тех пор как началась эта история с «Колин», он совсем сдвинулся. Вкалывает по-черному, дергается из-за каждого пустяка, потом, чтобы выпустить пар, уходит в море на своей посудине, а я так его и не вижу. Это вы все виноваты, что у него настроение плохое!

– Вот те на! – воскликнула Трикс. – А мы-то тебя виним.

Мэй ничего не сказала, но начала ерзать на стуле.

– Мы тебя смутили? Прости, мы больше не будем, – вмешалась Эшлин с некоторым разочарованием: ей было очень интересно.

– Да нет, ничего, – не прекращая ерзать, улыбнулась Мэй. – Трусы в задницу врезались, неудобно до жути.

Она была такая хорошенькая, молоденькая и бесстыжая, что Лиза проглотила все свои колкости. Да, Джек проявлял интерес к ней, сомнения нет, но теперь понятно, что он нашел в Мэй.

Когда вернулся Джек, все уже надрались до такой степени, что даже не пытались это скрыть.

– Развлекаетесь? – скупо бросил он.

– День предпраздничный, – огрызнулась миссис Морли, которая, не имея привычки, за полтора часа последовательно прошла через настороженность, благодушие, счастье бытия, слезливые сожаления, а закончила, как положено, агрессивностью.

– Конечно, – согласился Джек.

– Привет, Джек, – хищно улыбнулась Мэй. – Я тут проходила мимо, дай, думаю, загляну поздороваться.

Джек, видимо, смутился.

Мэй прошла в кабинет следом за ним и очень плотно прикрыла дверь.

Трикс приставила к двери кружку, прильнула к кружке ухом, чем всех рассмешила. Но никакой необходимости в прослушивающей аппаратуре не было. Голос Мэй, высокий и злой, долетал отчетливо:

– Как ты смеешь игнорировать меня, когда я прихожу… Если ты думаешь, что я стану мириться с…

Джека не было слышно совсем, хотя, судя по паузам между возмущенными выкриками Мэй, что-то говорил и он.

– Освободите все выходы, – бесстрастным тоном бортпроводницы сказал Келвин.

И несколько раньше, чем ожидалось, дверь кабинета распахнулась, выскочила Мэй, молнией пронеслась к выходу и исчезла, не попрощавшись ни с кем. В воздухе еще долго потрескивали электрические разряды.

– Так, представление окончено, я пошел, – объявил Келвин, закидывая за спину оранжевый рюкзак. – Меня ждут семьдесят два часа без сна.

– И я тоже, – засобиралась Трикс.

– Я тоже тебя жду, – поддакнул Зануда Бернард, как всегда, невпопад.

Все быстро собрались и отбыли. В редакции остались только Джек и Эшлин. Джек – потому что ждал звонка из Нью-Йорка, а Эшлин договорилась встретиться с Джой в шесть часов, поэтому идти домой смысла не было. К тому же надо было доделать базу данных для Лизы, а то из-за неожиданного праздника на рабочем месте она ничего не успела.

– Бросьте, мисс Помогайка, – проворчал Джек. – Праздник же. Все равно вы пьяны, так что во вторник придется переделывать.

– Вы правы, – согласилась Эшлин, которой хватило трезвости осознать, что она пьяна. – Надо прекращать, а то уже такого наваляла…

– Идите домой, – велел он.

Ладно, уже почти полседьмого… Эшлин нетвердой рукой взяла сумку, встала и вкрадчиво спросила:

– У вас наверняка замечательные планы на долгие выходные, ДД?

– ДД? – с любопытством переспросил Джек.

– Ну, Джек Дивайн, – смутилась Эшлин. Зачем проговорилась? – Чем-нибудь приятным займетесь?

– Не знаю, – сухо ответил Джек. – В воскресенье навещу родителей. Остальное зависит от погоды. Если не получится выйти в море, залягу дома и буду смотреть по видео «Звездный путь».

– «Звездный путь»? Ну что ж, «живите и процветайте», – улыбнулась Эшлин, пытаясь вскинуть руку в космическом салюте.

Джек бросил на нее недобрый взгляд:

– Нелогично, капитан Чинить-Паять. В эти выходные мне процветать не придется.

– Почему же?

Джек неожиданно смутился:

– От вас не могло укрыться, что моя подружка не в духе.

Тут Эшлин не сдержалась. Слова вырвались, она не успела понять, что говорит:

– Почему вы все время ссоритесь? Она ведь такая чудесная. Неужели не можете сделать над собой усилие? Она говорит, что мало видит вас, потому что все свободное время вы в море. Может, следовало бы пореже…

Она понимала, что вышла за рамки дозволенного, и ждала бури, но вместо того, чтобы взбеситься, Джек рассмеялся, хоть и не очень искренне.

Эшлин запоздало вспомнила, что в каждой истории две стороны.

– Разве это не правда? Джек помолчал:

– Не хватало мне еще злословить об отсутствующих, которые не могут оправдаться.

– Так вы не уходите в море?

– Ухожу.

– Но… – Эшлин показалось, что теперь она понимает. – Она вас отпускает, а потом начинает злиться?

Джек замялся, а потом неохотно кивнул:

– Вроде того.

– Понимаете, – пустилась в объяснения Эшлин, – даже если она вас отпускает, это не значит, что ей нравится отпускать вас. Вы поговорите с ней спокойно, ласково…