Мятежное сердце - Эми Фетцер

— За обедом. Я умираю от голода. — Рейн направился к двери, но она не двинулась с места. — Ты идешь со мной?

— Только потому, что давно не ела.

— Кабаи тебя не кормил? — Он пропустил ее вперед, и Микаэла недовольно оглянулась.

— Я не домашнее животное, Рейн. Наш свадебный обед был довольно хорош.

— Я бы остался, если бы мог.

Она недоверчиво усмехнулась. Зачем так расстраиваться? Она не готова разделить с ним супружеское ложе, а именно это и должно произойти. Тем не менее она казалась себе жалкой, непривлекательной, она пешка в том плане, который Рейн подготовил, чтобы закончить игру: жениться на ней, а потом оставить. Но ведь она вообще не собиралась выходить замуж, ей следует быть ему благодарной. Господи, она рассуждает как невыспавшийся ребенок.

Внизу Рейн ласково повернул ее лицом к себе.

— Ты волновалась. Признайся.

— Мы женаты. Конечно, я буду волноваться. «Много часов я не находила себе места и расхаживала по этому безопасному убежищу, дойдя до крайней степени отчаяния», — подумала она. Нет, это слишком эгоистично. Верит она ему или нет, Рейн взял на себя все грозящие ей опасности. Как настоящий муж. Она не могла требовать большего.

— Из-за того, что теперь мы носим одно имя? — Тон его был доверительный и страстный.

Что ему ответить, если она не понимает сама себя? Рейн дал слово Николасу защитить ее любой ценой и выполнил свое обещание. Теперь она старалась представить, что с ней будет потом, когда он узнает, что под ее пристойной оболочкой скрывается женщина, на которой грязи больше, чем могло оставить на нем его прошлое. Брак их фиктивный и его можно аннулировать.

Рейн заслуживает настоящей жены.

Но, глядя ему в глаза, Микаэла думала только об одном.

«Нет, мои чувства вызваны не тем, что мы носим одно имя, просто ты мне очень нравишься. Ты дал мне надежду на будущее, когда я уже решила, что умру от одиночества. Я хочу быть той, за кого ты меня принимаешь, достойной твоих усилий. Но я не такая, а потому недостойна».

Встревоженный ее молчанием, Рейн ласково поцеловал ее в губы и прошептал:

— Я волновался. И скучал по тебе.

Микаэла сдалась, прильнула к нему, обняла за шею и ответила на поцелуй со всей страстью, желая испытать наслаждение и чувство близости, которых она так долго была лишена.

Рейн задрожал, он хотел ее, сию минуту, прямо здесь, и он поставит себя в дурацкое положение, если не остановится.

Рейн оторвался от ее губ и осыпал нежными поцелуями ее шею.

— Мы должны поговорить, чтобы ты кое-что узнала обо мне.

— Сейчас? — выдохнула Микаэла, откинув голову.

— Между нами не должно быть секретов. Я когда-то уже потерпел неудачу и больше не желаю, чтобы полуправда угрожала нашему браку.

Микаэла зажмурилась. Если он хочет рассказать ей о своем прошлом, она выслушает его, но и все. Он честный, храбрый, добрый, ради нее он изменил свою жизнь. Но когда он станет ей мужем по-настоящему, то обнаружит ее ложь, а она не готова так быстро снова оказаться в одиночестве.

Рейн отпустил ее, она ухватилась за перила, ощущая такую истому внизу живота, что ей захотелось крепко сжать бедра. Она подняла глаза на Рейна, который стоял в нескольких дюймах от нее, опустив голову и сжав ладонями бедра. Взгляд помимо ее воли опустился к выпуклости на его штанах. О Боже! Микаэла еще крепче ухватилась за перила, отгоняя мерзкие воспоминания.

Но Рейн успел заметить и направление ее взгляда, и неподдельный ужас. В общем, нормальная реакция девственницы, хотя ему показалось, что это нечто большее, чем просто страх перед неизвестностью первой брачной ночи. Вряд ли она была в полном неведении о том, что происходит между мужчиной и женщиной.

Он тяжело вздохнул. Призывая на помощь терпение, он протянул руку. Микаэла с тревогой посмотрела на нее.

— Пообедаем?

— Сейчас довольно поздно. Кабаи уже лег.

— Тогда нам придется самим позаботиться о себе. Микаэла приняла его руку, и Рейн повел ее через весь дом на кухню. Возникший из темноты Бушмара кивнул ей.

— Добрый вечер, — сказала она на фарси.

— Значит, вы не проделали дырку в его мерзкой шкуре, — ответил тот на родном языке.

— Тогда мне пришлось бы самой вытаскивать пулю. Вы ужинали сегодня?

Бушмара кивнул.

— И сами готовили?

— Да, хотя о результатах можно спорить.

— Ну, жена, какие еще тайны мне предстоит раскрыть? — поинтересовался Рейн.

— Есть вещи, которые женщина должна хранить в секрете, — произнесла Микаэла на безупречном хинди.

В ее словах было столько отчаяния и печали, что Рейн нахмурился и ласково сказал на том же языке:

— Я надежно сохраню их, моя голубка. Когда ты это поймешь?

Моя голубка. У нее защемило в груди.

— Открывать секреты не очень мудро, супруг мой.

От его нежной улыбки сердце у Микаэлы готово было разбиться. Она прошла на кухню, Рейн последовал за ней и стал наблюдать, как она наливает воду для чая, ставит вазу с фруктами, достает приборы. Он чувствовал ее неуверенность, ему казалось, что она сейчас обратится в бегство. Пока она изучала полки в кладовой, Рейн любовался ею. Темно-бордовое платье контрастировало с ее светлой безупречной кожей, подчеркивая красоту распущенных волос и цвет глаз. Микаэла походила на старинный портрет. Одинокая, неподвижная, только взгляд ее медленно скользил по полкам.

— Ты росла в Индии?

— Несколько лет.

— Тебе нравилась эта страна?

— Очень.

Микаэла выложила продукты на стол.

— А я ненавидел ее.

— Неужели?

— Да, — ответил Рейн, устраиваясь на табурете.

— Ты ведь ешь свинину?

— Ем, а говядину нет, — улыбнулся он.

Кивнув, она стала резать мясо. Вошедший Кабаи хотел возмутиться, что она нарушала порядок на его безупречной кухне, но Рейн махнул рукой, чтобы он не мешал.

— Я родился во дворце магараджи, а затем меня украли у матери, которая была служанкой одной из принцесс.

— Ужасно, — вздохнула Микаэла.

— Мне это рассказали, сам я ничего не помню.

— Но до сих пор этому не веришь? — Она подвинула ему тарелку с мясом.

— Первые мои воспоминания связаны с алмазными копями. Меня бросили туда вместе с другими мальчиками, у которых не было матерей и которым еще не исполнилось пяти лет. Сбежав оттуда, я жил на улицах, обчищая карманы.