При свете звезд - Марлисс Мун

– Расскажите, что случилось со знахаркой, которая обучала обвиняемую искусству врачевания травами, – перебил его Моро.

– Сару утопили за колдовство, – признался он. По толпе пронесся шепот.

– А эту леди тоже считали колдуньей? – осведомился Моро, указав на Мерри.

Святой брат отвел взгляд.

– Она была еще ребенком, – уклончиво ответил он.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал Моро.

– Некоторые в Хидерзгиле были настроены против нее, – пробормотал священник. – Но она была ребенком, и у нее на глазах жестоко убили отца…

– Тогда вы посоветовали отправить ее в монастырь Маунт-Грейс, верно? – перебил его Моро.

Святой брат кивнул.

– Где она должна была обратиться к Богу, – продолжал Моро. – Спасибо за ваши свидетельства, – добавил он, жестом предложив святому брату занять место на скамье. – Суд вызывает следующего свидетеля. Мать Агнесс из Маунт-Грейс, будьте любезны выйти вперед.

При виде настоятельницы, протиснувшейся из глубины зала к помосту, Мерри почувствовала приступ тошноты. От торжествующего взгляда, который она бросила в ее сторону, у Мерри по телу поползли мурашки. Лицо настоятельницы хранило все то же выражение, с которым она произносила приговор в Маунт-Грейс несколько месяцев назад.

После приведения женщины к присяге отец Моро попросил ее поведать суду о том, что она знала о Мерри.

Настоятельница приняла благочестивую позу.

– Я настоятельница монастыря Маунт-Грейс, – промолвила она. – Эта девушка впервые появилась в монастыре три года назад. Зная о ее прошлом и беде, которую она навлекла на себя, используя травы, я запретила ей появляться в монастырском саду.

Сестры рассказывали, что по ночам она перелезает через монастырскую стену. Тогда я поняла, что ее уводят от нас темные силы. Она убегала из монастыря, чтобы совокупляться с самим дьяволом.

Однажды в одном из чуланов я обнаружила ее травы и снадобья и уничтожила их. В отместку она подсыпала мне отраву. Три дня и три ночи я находилась между жизнью и смертью. Только благочестием и молитвами мне удалось разрушить злые чары и остаться в живых.

– Это правда, что вы пытались отравить эту служительницу святого ордена? – спросил дознаватель с нескрываемым негодованием.

Это были первые слова, с которыми отец Моро обратился к Мерри.

Мерри не могла отрицать этого.

– Я хотела наказать ее за то, что она до смерти избила кнутом послушницу, – призналась она.

– Разве вы не знали, что карать вправе только Всевышний? – заметил он, сверкая глазами.

Мерри дождалась, когда шепот, пронесшийся по залу, затихнет.

– В таком случае зачем вы здесь собрались?

До нее донеслись одобрительные смешки. Тогда Моро поставил вопрос по-другому:

– Насколько верно настоятельница изложила ваши преступления, леди Ленуар?

– Кое в чем мать Агнесс меня оклеветала, – ответила она.

– Ты смеешь называть меня лгуньей? Ты, которая шагу не может ступить без лжи? – возмутилась настоятельница.

– Только епископ и я вправе обращаться к обвиняемой, – напомнил священник свидетельнице и повернулся к Мерри: – Как именно настоятельница вас оклеветала? – велел он уточнить.

– Она сказала, что я покидала монастырь, чтобы совокупляться с дьяволом. На самом деле я собирала травы, в частности, зверобой, который произрастает преимущественно в рощах.

– Зачем вам понадобился зверобой? – последовал вопрос.

– Чтобы приготовить мазь от порезов и ссадин. Я причинила вред матери Агнесс не за то, что она уничтожила мои травы, а за то, что она до смерти избила послушницу, которая не совершила ничего предосудительного. Разве что слишком громко разговаривала за ужином.

Воцарилась тишина.

– Она лжет! – выкрикнула настоятельница. От ее благочестивого благообразия, демонстрируемого ранее, не осталось и следа. Агнесс повернулась к епископу: – Она еретичка! Она скажет что угодно, лишь бы спасти себя от очищения. Я настоятельница Маунт-Грейс. Я не потерплю наговора со стороны безбожной девчонки!

– Успокойтесь, настоятельница, – посоветовал ей епископ, хмуря брови. – Приведите следующего свидетеля, – велел он Моро.

Вперед выступил аббат Жерво.

У Мерри все поплыло перед глазами. Она едва могла сосредоточить внимание на маленьком человечке, свидетельствовавшем против нее на первом судилище в монастыре, когда он признал ее виновной, поддержав Агнесс.

– Значит, вы убеждены, что обвиняемая намеревалась убить свою жертву?

– Ясное дело, она желала настоятельнице смерти, – ответил аббат. – Я собственными глазами видел снадобья, приготовленные девчонкой. Там было полно всяких пузырьков, мазей, припарок и порошков, и помогал святой матери их уничтожить.

– Как, по-вашему, эта женщина действительно колдунья?

– Протестую, – заявил епископ. – Меня не интересует мнение этого человека. Он приглашен в качестве свидетеля.

Мерри с благодарностью посмотрела на епископа.

– Вы можете что-нибудь добавить к сказанному?

– Да, она поклялась, что позволила дьяволу овладеть собой.

Моро повернулся к Мерри.

– Леди Ленуар, позвольте напомнить вам, что вы клялись на Библии. Вы когда-либо свидетельствовали, что дьявол имел над вами власть?

У Мерри лихорадочно забилось сердце.

– Да, когда-то я действительно это сказала, – ответила она, облизнув пересохшие губы. – Но я заблуждалась.

– Вы хотите сказать, что солгали под присягой? – ухватился за ее слова священник. – Как после этого мы можем доверять вашим свидетельствам?

– Я не солгала, – возразила Мерри. – Я верила, что мой отчим был дьяволом. В течение короткого времени он имел надо мной власть. Но сейчас его больше нет, а дьявол, как известно, бессмертен.

Наступила тишина. Слова Мерри привели собравшихся в замешательство. Отец Моро снова повернулся к аббату.

– Вы хотели бы что-нибудь еще сообщить суду? – осведомился он. – Из того, что обсуждалось на первом слушании ее дела?

– Протестую, – перебил его епископ. – Первый суд тут ни при чем, отец Моро. Полагаю, я ясно выразился.

– Прошу прощения, ваше преосвященство. Признаю ошибку.

– Продолжайте, – сказал епископ хмуро.

– Что вы можете сказать о характере обвиняемой? – обратился Моро к аббату.

– У нее есть дьявольская отметина, – произнес аббат с торжествующим видом.

Нет, только не это!

– Позвольте, ваше преосвященство, предъявить отметину в качестве доказательства, – обратился Моро к епископу.