При свете звезд - Марлисс Мун

Она слишком многого от него требовала.

– Мерри! – Люк погладил ее грудь, видневшуюся из выреза платья. Страстно прильнул губами к ее губам. – Вернись в мою постель, мы муж и жена.

Люк долго и страстно ласкал ее. Его рука скользнула по ее спине. Нащупав застежку, Люк расстегнул ее, и платье соскользнуло с плеч Мерри.

К удовольствию Люка, под платьем ничего не было. Мерри встала рано, чтобы отправиться к графу, и не успела одеться.

Люк любовался ею, Благодаря беременности ее груди стали еще полнее, и Люк благоговейно обхватил их ладонями.

– Мерри, моя жена, – прошептал он охрипшим от страсти голосом. – Ты самая красивая женщина на свете.

– А ты самый красивый мужчина, Люк Ленуар, – промолвила Мерри. – Я полюбила тебя с того дня, как ты спас меня от верной смерти в монастыре.

Люк запечатлел на ее губах поцелуй, и, охваченная желанием, Мерри прильнула к нему. Недалек тот день, подумала она, когда Люк признается ей в любви.

– Благослови Господи ваше величество зато, что согласились выслушать меня.

Генрих оторвал взгляд от заваленного бумагами стола и хмуро уставился на посетительницу, павшую ниц перед ним.

Женщину представили ему как Агнесс, настоятельницу монастыря Маунт-Грейс в Северном Йоркшире. За недели, прошедшие со дня его возвращения из Нормандии, Генрих не раз слышал это имя и в конце концов согласился принять настоятельницу. Он представить себе не мог, что привело к нему эту отшельницу с севера Англии.

– Встаньте, – приказал Генрих, – и скажите, что привело вас ко мне.

– Ваше величество, у меня есть нечто, что принадлежит Ленуару, капитану, возглавляющему вашу армию, – промолвила женщина.

– Вы имеете в виду Феникса?

Мысли о Люке вызывали у Генриха раздражение. Чуть ли не две недели его имя не сходило у Амалии с языка.

– Забудь о сэре Люке и переключи свое внимание на какого-нибудь другого вельможу, – посоветовал ей Генрих.

– Меня нисколько не интересует этот сарацинский ублюдок, – возмутилась Амалия. – Но я хочу завладеть замком Арундел. Или я не кузина принца?

– Арундел будет твоим, – пообещал Генрих. – Наберись терпения.

Амалия изрядно ему надоела, и он охотно отправил бы ее в Нормандию или всучил кому-либо из приближенных. Но ее интересовал только Арундел.

Настоятельница шевельнулась, прервав размышления принца. Из-под просторных одеяний она извлекла наколенник с аккуратно застегнутыми пряжками и положила на помост.

На наколеннике был выбит силуэт птицы с широко раскинутыми крыльями, как и на остальном оружии Люка.

– И что вы хотите получить в обмен на эту штуку? – поинтересовался принц.

Вряд ли настоятельница рассчитывала поживиться.

– Я хочу подать на Ленуара жалобу, – ответила она, к немалому удивлению Генриха. – Он перелез через монастырскую стену и похитил ведьму, приговоренную к сожжению на костре.

Не может быть! Неужели Люк оступился? Дрожа от нетерпения, он велел женщине рассказать все по порядку, что она и сделала:

Принц ни на секунду не усомнился в правдивости ее слов. Монахиня не могла солгать. К тому же у Люка вошло в привычку спасать всевозможных изгоев общества. До сих пор Генрих мирился с этой странностью своего вассала. Однако вторгнуться в святую обитель – тяжкое преступление.

Господь услышал молитвы Генриха.

– Как эта ведьма выглядит? – сгорая от нетерпения, спросил принц.

– У нее огненно-рыжие волосы, как пламя ада, куда ей прямая дорога. До меня дошли слухи, ваше величество, что он привез ее с собой на юг.

– Как ее имя? – справился Генрих осторожно, не желая прежде времени делать выводы.

– Мы звали ее сестра Мария Грейс, но ее подлинное имя – Мерри из Хидерзгила.

Превосходно! Принц с трудом скрывал свою радость. Господь к нему милосерден! Генрих прошел к окну, потирая руки. Люк Ленуар женился на еретичке, приговоренной к сожжению! В то же время Генрих не мог не восхититься столь благородным поступком.

Однако не в его силах помочь Люку. Дело относится к юрисдикции церкви. Генрих покачал головой. Увы! Брак придется признать недействительным. И Люк, как бы ни рассвирепел, не сможет обвинить в этом принца.

– Где вы остановились? – обратился Генрих к настоятельнице.

– В монастыре белых братьев.

– Мы с вами свяжемся, – пообещал он.

Настоятельница откланялась и покинула королевские покои.

Боясь потерять его в толчее людей, стремившихся проникнуть в Вестминстерское аббатство, Мерри вцепилась в руку Люка. На ступенях толпился народ всех мастей и сословий, жаждущий лицезреть коронацию Генриха. Но тяжелые деревянные двери, охраняемые личными гвардейцами короля, пропускали только вельмож и сановников.

По случаю торжества Люк вместо боевого снаряжения надел длинную черную тунику, перехваченную на талии поясом. На бедре у него висел парадный меч в усыпанных драгоценными каменьями ножнах. От непрекращающегося дождя его защищал отливающий золотом плащ.

Утром Люк поклялся Мерри, что с нетерпением ждет возможности представить ее своему суверену. Под плотной накидкой на Мерри было платье цвета вина. Оно обошлось в целое состояние, столько на него ушло шелка. Длинные волосы Мерри было уложены в высокую прическу и сколоты перламутровыми гребнями.

Колокола пробили терцию, известив, что они прибыли вовремя.

– Простите, позвольте нам пройти, – выкрикнул Люк, заставив купцов и нищих расступиться.

Наконец они пробились к двустворчатым дверям аббатства, которые охраняли гвардейцы.

– Милорд, – склонился один из солдат, узнав Люка.

Двери распахнулись, и Люк провел Мерри в залитое светом многочисленных факелов помещение. Вступив в благословенную тишину, молодая женщина была поражена высотой потолка. Внутри царила атмосфера покоя. Стряхнув с плаща влагу, Мерри оглянулась на Люка. Он вручил стражнику монетку и присоединился к ней.

Церемония коронации только что началась. Мерри вновь охватило волнение. Что, если она не понравится новому королю? Если он изменит свое решение и не признает их брак действительным?

Словно ощутив ее беспокойство, Люк приподнял кончиком пальца ее подбородок.

– Ты ярчайшая звезда на небосклоне, – заверил он Мерри и поцеловал в губы, рассеяв ее сомнения.

Как же она его любит! Пока он вел ее к открытым дверям, Мерри вспоминала, какой восхитительной была ее жизнь после возвращения Люка из Вестминстера. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой, как в эти две недели.

Такого количества факелов и свечей, как на нефе, Мерри никогда не видела. Все взгляды были устремлены на высокий алтарь. Люк остановился в дверях и поискал глазами место, откуда его жена могла бы наблюдать за церемонией.