Как очаровать графиню - Карен Хокинс

После разговора с тетушкой Маргарет Син предпринял долгую верховую прогулку — поначалу он так злился, что был не в состоянии даже думать. Однако постепенно он обдумал все сказанное герцогиней. Именно тогда он осознал потрясшую его самого мысль: его яростное желание отмщения за горькое унижение в прошлом превратилось в иное, более сложное и еще более яростное желание. Он желал Роуз Бальфур…

И желал ее не «потому что», и не «чтобы она», и не в силу многих иных резонов — а просто потому, что эта упрямая маленькая женщина воспламеняла его кровь! Самим своим существованием она бросала ему вызов — такой, какой не осмеливалась бросить ни одна из известных ему дам!

И он будет полным идиотом, если не добьётся её, пока они оба еще здесь, в доме тетушки — оба они вполне взрослые люди, и ничто не препятствует им сполна насладиться друг другом! А когда их время подойдет к концу, что неминуемо произойдет, они расстанутся без малейших сожалений…

А тетушка Маргарет каким-то образом проникла в его хитроумные планы — и вывернула всё наизнанку! Разумеется, они с Роуз должны быть осмотрительны — однако далеко не все чувственные наслаждения непременно заканчиваются катастрофой. В противном случае репутация всех без исключения людей высшего света была бы безнадежно запятнана…

Они с Роуз — взрослые люди и вполне смогут позаботиться о том, чтобы никто ни о чем не узнал. И всё, что от него требуется сейчас, — растолковать это барышне…

Настало время ему вновь встать у руля их отношений. Открыто протестовать против решения Роуз избегать встреч с ним означало бы позволить ей выиграть. Однако он готов к кажущемуся поражению — во имя грядущей победы на ниве страсти…

Войдя в двери замка и помешкав в коридоре, Син спокойно оправлял манжеты, раздумывая, не выпить ли стаканчик портвейна в ожидании ужина, и тут…

— Помогите! — раздался крик Роуз.

И прежде чем Син успел о чем-либо подумать, он оказался в библиотеке. Девушка почти свисала с лестницы, которая опасно кренилась и раскачивалась на одиноком колесе. В любой момент либо лестница, либо Роуз, либо обе вместе могли упасть…

Син едва успел подхватить девушку, как лестница издала последний прощальный треск — отломилось оставшееся колесо, — и рухнула…

Уткнувшись лицом в грудь Сина, девушка цеплялась за него так, словно от этого зависела ее жизнь. Глаза ее были крепко зажмурены, густые черные ресницы лежали на щеках, а к груди она изо всех сил прижимала какую-то книгу…

— Роуз?

Синие глазищи распахнулись во всю ширь.

— А разве я… не умерла?

— Пока нет. Однако начинаю подозревать, что у этой лестницы с тобой какие-то личные счеты…

Роуз слабо хихикнула, и Син с великим трудом подавил соблазн прижать ее к своему бешено бьющемуся сердцу.

Роуз устремила на Сина взор, полный раскаяния:

— Это не лестница виновата, а я! Я хотела достать книжку, а лестница не хотела двигаться… тогда я вскарабкалась повыше, а когда потянулась, чтобы взять книжку… остальное ты видел…

Син медленно поставил девушку на ноги. Ее черные кудри, мягкие, словно шелк, живущие какой-то своей собственной жизнью, упали ей на лицо. Одной рукой Син все еще придерживал девушку за талию — и черные кудри обвились вокруг этой руки, словно не желая отпускать его…

— Син, ты уже можешь меня отпустить.

Он готов был держать ее в объятиях вечно.

— Син?

— Разумеется, — опомнился он, наконец. Он убрал руку и отступил от Роуз на приличествующее расстояние. — Мы расскажем Макдугалу о происшествии с лестницей по дороге…

Роуз кивнула и, смущенно помолчав, произнесла:

— Спасибо, что поймал меня…

— Да полно, это было сплошное удовольствие.

Девушка улыбнулась, теребя тончайшее кружево, украшающее вырез ее платья. И Син тотчас в красках представил сокровища, которые скрывались за этой белоснежной пеной…

— К величайшему счастью, я-то тебя вовсе не избегаю. Будь это так, я не отозвался бы на твою мольбу о помощи.

Роуз вспыхнула и устремилась к дверям, словно вспугнутая лань. Однако Син преградил ей дорогу.

— Нет, черт подери! Не смей убегать! Я хочу с тобой поговорить.

— Не думаю, что это умно.

— Тогда стань на секунду дурочкой! Что бы там ни говорила моя тетушка, у нас нет ровным счетом никаких причин избегать друг друга. Мы тратим впустую драгоценное время, которое могли бы провести вместе.

— Син, нам не стоит испытывать судьбу! Если бы тогда кто-нибудь застал нас… — Роуз покачала головой с выражением искреннего раскаяния.

— Испытывать судьбу? — Син оглядел девушку. — О Роуз, мы испытываем нечто большее, чем сама судьба…

— Ты однажды уже оказался в самом центре скандала, и тебе это не очень-то пришлось по нраву, — парировала Роуз. — Отчего ты полагаешь, что сейчас получишь от этого больше удовольствия?

— Возможно, я нашел нечто, ради чего стоит рискнуть…

— Ты имеешь в виду меня? — Роуз озадаченно заморгала. — Это из-за меня стоит так рисковать?

— А из-за кого же еще? — Син шагнул к девушке, его движение было исполнено такой мужественной грации, что у девушки тотчас пересохло во рту. — Роуз, я хочу понять природу той силы, что притягивает нас друг к другу. Я хочу понять, куда это нас приведет, и хочу, чтобы мы наслаждались друг другом, пока длится это волшебство…

И ему почти удалось ее убедить — Син это видел! Однако слова «пока длится волшебство» подействовали на девушку подобно ушату ледяной воды.

— Нет, — твердо сказала Роуз и вновь направилась к дверям.

Глядя ей в спину, Син спросил:

— Что стряслось, Роуз? Ты боишься приключений? Страшишься меня?

От слова «приключения», произнесенного мягким звучным голосом, по спине девушки тотчас побежали мурашки — оно звучало так сладко, словно им сообща предстоял поиск неведомого сокровища…

— Нет, я тебя не боюсь. Я боюсь себя.

Син приблизился к девушке и коснулся ладонью ее щеки, ощутив тепло и нежность девичьей кожи.

— Ты чувствуешь это, Роуз? Чувствуешь, как откликается твое тело на мои прикосновения? — Син склонился, и губы его почти коснулись ее ушка. — То же происходит и со мной. Всякий раз, когда ты рядом, я чувствую это… — Син притронулся пальцем к девичьим губам.

Роуз судорожно вдохнула, однако не сделала и попытки отстраниться. И он прекрасно понимал почему. Она не в силах была более говорить «нет» их взаимной страсти — да и он не мог. Тело его уже пожирал огонь неутолимого желания. Господи, как он ее хотел!

И если он хочет завладеть ею, то должен объяснить, что он имеет в виду! И очень доходчиво! Даже если тетя Маргарет попытается охладить их пыл своими ледяными доводами, он знает, что любым словам можно противостоять. Но только действиями…