Милая пленница - Кристина Скай

Александра застонала, стыдясь горячих слез, хлынувших по ее щекам.

— Да неужели ты боишься, маленькая лживая шлюха? Неужели это страх заставляет тебя пылать и стремиться к моему дрожащему копью? — прорычал он. — Ну, так скоро ты до него доберешься, обещаю!

Отчаянное рыдание сорвалось с губ Александры:

— Сумасшедший! Чудовище! Отпустите меня!

— Ты заключила сделку с дьяволом, женщина! А он никогда не берет назад своего слова!

Хоук выпустил на свободу свое мужское естество и прижал Александру к земле, навалившись на нее своим телом и снова заставив ее ощутить силу своей ярости.

— Вот я, весь к твоим услугам! Раздвинь ноги, блудница! Свободной рукой он рванул юбку девушки, добираясь до горячей путаницы волос у слияния ее бедер.

— Прошу… — умоляюще стонала она, забыв о стыде и гордости.

— Просишь продолжить? Ну, могу тебя заверить — и без твоих просьб меня ничто не остановит!

— Остановитесь, Хоук! Не делайте этого! Только не снова!..

И в ее голосе прозвучало нечто такое, что герцог услышал даже сквозь свой бешеный гнев. Он застыл, вглядываясь в ее лицо, в слезы, льющиеся по щекам, — все было точно так же, как там, в лесу, где он в первый раз овладел ею.

Лицо Хоука исказилось, он злобно выругался. И Александра почувствовала, как он перекатился вбок, услышала, как он встает…

— Ладно, я остановлюсь. Ты не стоишь таких усилий. С какой стати мне бороться с холодной сучкой, когда сотни горячих женщин готовы разделить со мной постель? Опытных женщин, знающих, как доставить мужчине удовольствие! И достаточно честных, чтобы не скрывать свою страсть! Мне незачем тратить силы на увертливых штучек вроде тебя! — Ботинки герцога прохлюпали по влажному берегу, с шумом сминая папоротники.

Александра осталась одна. Она медленно приподнялась и села, разглаживая юбку онемевшими пальцами.

«Черт бы тебя побрал, Хоуксворт, — думала она, — и черт бы побрал меня за то, что я снова попалась в твою ловушку! Снова!..»

Она встала и, преодолевая сильную дрожь в ногах, спустилась к воде, чтобы охладить горящие щеки. И увидела свое отражение в ручье. Увидела потемневшие, затуманенные глаза, распухшие от терзающих поцелуев губы… Как это было непохоже на невинную юность, светившуюся в ней лишь несколько часов назад, когда она ловила форель…

А потом она вспомнила о метке, оставленной Хоуком на ее коже, и почувствовала легкое покалывание на бедре. И с ужасом подумала о том, что должно было последовать чуть позже… Гневные слезы снова хлынули по щекам, падая в серебристые струи ручья — струи, напоминавшие ей о холодных глазах герцога.

Она стыдилась себя, думая о том, что предает человека, за которого когда-нибудь выйдет замуж. При этой мысли все внутри Александры взбунтовалось. Это вина ее тюремщика, черт бы его побрал! Все случилось из-за его безрассудства и колоссальной самоуверенности!

Охваченная горечью, она принялась натягивать свой влажный жакет, и тут ее взгляд упал на куртку Хоука, еще недавно прикрывавшую ее. Она порывисто схватила мягкую шерстяную ткань, швырнула ее в ручей, подумав при этом: если бы она могла так же легко избавиться и от владельца этой куртки!..

Минут через пять Александра уже стояла на гребне холма. Перед ней раскинулись зеленые долинки, пологие склоны…

Как она и предполагала, лошади исчезли.

Чтоб ему пусто было! Этот дьявол делает все, чтобы лишить ее шанса на побег.

Крепко сжав губы, Александра изучающе всмотрелась в ручей, бегущий на юг, в его берега… Сначала она видела лишь заросли кустарника и густую траву, но потом заметила красновато-коричневую шкуру Аладдина в тени старого дуба. Рядом с конем стояли, оживленно разговаривая, два человека.

«Ну ладно, ваша дерьмовая светлость, — подумала Александра, — с этой подлой пьесой покончено». Решительно подобрав юбку, девушка повернулась и быстро зашагала вниз по холму в противоположном направлении, удаляясь от ручья.

При других обстоятельствах она нашла бы окружающий пейзаж восхитительным. Свежий ветерок трепал траву, воздух был наполнен пьянящими ароматами; пахло вербеной, морской соленой водой… Над головой Александры грациозно кружила пара крупных птиц. Но девушка не замечала ничего, даже хрупких голубых горечавок, красовавшихся прямо у нее под ногами.

Она не прошла и пятидесяти шагов, когда позади раздался топот лошадиных копыт. Александра бросилась бежать.

— Ваша светлость! Стойте! Вы не должны… — донесся дрожащий голос. — Герцог ждет вас ниже по течению. — Лишь явное смущение и беспокойство старого управляющего заставили Александру замедлить шаг.

Старик, догнавший девушку верхом на Блубелл, дышал тяжело, с трудом. Его открытое лицо светилось искренним беспокойством.

— Вы идете не в ту сторону! К тому же до большого дома девять миль, это его светлость просил вам напомнить. Вам нечего и пытаться дойти пешком!

Александра, гневно скривив губы, резко обернулась.

— Вы не по адресу обращаетесь, сэр! Я не герцогиня Хоуксворт! И я не намерена возвращаться в тот дом!

Она решительно повернулась и зашагала дальше. Позади нее раздался глубокий нервный вздох.

— Но, ваша светлость… мадам… мисс… — неуверенно пробормотал Хэверс.

Александра продолжала молча идти. Через несколько минут она увидела узкую тропинку — возможно, это была пастушья тропа — и направилась по ней к холмам. Очевидно, она шла на север, так как запах моря стал гораздо слабее. Платье Александры почти уже просохло, но все равно холод пробирал ее до костей, — организм ее еще не отвык от мадрасской жары. Больная лодыжка совсем онемела; девушка чувствовала, что очень скоро ей придется несладко.

Александра остановилась и внимательно огляделась. Она увидела то, что искала, — длинный неровный сук, который можно было превратить в некое подобие трости. Конечно, это не бог весть какая подмога, но все же можно опереться…

Сзади снова донесся стук копыт. «Старик уж чересчур прилежен», — подумала Александра. Но на этот раз она не остановилась, даже когда лошадь очутилась уже совсем рядом.

— Вернись и скажи своему хозяину, что лебедушка уплыла! — бросила она через плечо.

— И куда же, черт побери, она направилась? — ледяным голосом прорычал Хоук.

Он обогнал девушку и развернул коня, перегораживая дорогу. Александра дерзко подбоченилась.

— А, так значит, на этот раз вы соблаговолили отправиться за мной сами, а не посылать уставшего прислужника? Может быть, вы намерены снова швырнуть меня поперек седла? Ну так предупреждаю: и не пытайтесь этого сделать, потому что теперь мне терять уже нечего, а ногти у меня очень острые!

Аладдин пританцовывал на месте, поднимая облачка белой меловой пыли, но Александра не отступила ни на шаг. Она предпочла бы оказаться растоптанной лошадиными копытами, нежели хоть как-то проявить свою слабость перед этим грубым животным, именуемым герцогом.