Новые приключения Пышки на сайте знакомств. Отвязные домохозяйки - Оксана Новак

Я писала почти трое суток. Практически не ела, мало спала, ни разу не зашла на сайт знакомств. Было странное ощущение, будто мир вокруг меня перестал существовать. Или я перестала существовать для него? Меня словно накрыли стеклянным колпаком, и я стала невидима для окружающих: моя пьяная соседка не ломилась ко мне в комнату за сигареткой, телефоны молчали, даже часы на стене тикали бесшумно. Я заказывала пиццу на дом, так как оторваться от компьютера и выйти на улицу не было никакой возможности: меня словно приковали к нему. Слова рождались сами собой, вокруг меня появлялись образы людей, любимых и не очень, я то плакала, то смеялась, то переживала сексуальное возбуждение, то вдруг сердце мое начинало тосковать по утраченной любви. Удивительное состояние – будто в меня вставили невидимый шланг и вымывают на бумагу все мои тайные мысли, забытые воспоминания, похороненные чувства, совершенные глупости.

К концу третьих суток я добралась до конца своей истории, которая закончилась тем, что Вадим пришел в ресторан на мой день рождения в качестве Лилькиного Мастера. Я поставила последнюю точку в своем рассказе и отослала его по e-mail Юльке, после чего упала в кровать и уснула.

На следующий день я проснулась с температурой под сорок. Лежала под одеялом, сотрясаемая мелкой дрожью, совершенно обессиленная, и смотрела в потолок. В дверь скреблась соседка.

– Ксюха! – взывала она. – Ты там ваще жива?

– Жива! – просипела я с кровати. – Заходи!

Соседка зашла ко мне, быстро оценила ситуацию и побежала в аптеку за лекарствами. Болела я ровно две недели. Видимо, отдала столько энергии своей писанине, что на меня уже не осталось. Я лежала в кровати, словно выхолощенная, со звенящей пустотой в голове и не чувствовала абсолютно ничего. Вредитель ютился рядом, он был на удивление молчалив и заботлив в эти дни, и я начала думать, что совершила действительно нечто нужное и важное, круче минета за десять штук!.. Через две недели позвонила Юлька.

– Ксюха, ну ты даешь! Я такого не ожидала, – сказала она без всякого приветствия. – Я даже позвонить раньше не решалась. Не думала, что моя история займет такое важное место в твоей книге.

– Ты же хотела правды, – ответила я. – А правда – она не всегда приятна и красива, Юль, иногда бывает болезненной.

– Ну да… – растерянно протянула Юлька. – Я Лильке переслала почитать. Она мне пока не отписалась.

– И что дальше? – спросила я. – Как тебе моя история, сгодится на сериал?

– Я отнесла ее продюсеру. Посмотрим.

Вскоре позвонила Лилька.

– Ну, ты, Ксюха, дала! – выдохнула она в трубку. – Я будто вновь пережила все события этого года – проплакала всю ночь. Ромка себе места не находил, все спрашивал, что случилось. Я долго думала, стоит ли ему говорить, потом решила, если любит меня по-настоящему – поймет, и дала ему почитать. Он сказал, что зря я все скрывала, что теперь он гораздо лучше меня понимает и еще больше любит. И знаешь, – заговорщицки добавила Лилька, – я расчехлила свои девайсы! Мы с ним такое садо-мазо устроили, я даже не представляла, что у него такие фантазии! Короче, спасибо тебе за хороший секс!

В октябре ко мне из Мурманска приехала моя бывшая одноклассница Ольга. Дружили мы с начальной школы, и нас, пожалуй, можно было бы назвать «заклятыми подругами», настолько мы всегда были разными. Я – жуткая транжира, деньги меня любят, как пассажиры вокзал. Они очень легко и непринужденно попадают в мои карманы, но редко остаются там дольше, чем полдня. Я и деньги – понятия несовместимые. Если, не дай бог, я принесу домой хотя бы сто рублей, они разрушат гармонию моей жизни. Как засланные казачки, они лишат меня покоя и сна. Я буду ворочаться в кровати, мысленно вновь и вновь возвращаясь к мятой купюре в моем кармане, в горьких думах о том, сколько же полезных вещей я могла бы купить. Короче, деньги в моем доме совсем не по фэн-шую, поэтому я расправляюсь с ними, не зная пощады!

Ольга же в отличие от меня – типичный Плюшкин. По принципу «копейка рубль бережет» она скопила уже приличное состояние. Ее скупость иногда доводит меня до ручки, и мы скандалим. Я убеждаю ее в том, что надо жить себе в удовольствие, Оля же говорит мне, что не знает большего удовольствия, чем кругленький банковский счет. В целом мы живем одинаково без денег: я – потому что трачу, она – потому что копит. Оля – циничный реалист и прагматик, ко всем вопросам в жизни она подходит с точки зрения выгоды и целесообразности. Я же – влюбчивая ворона, и сколько же раз в нашей жизни она выслушивала мой бред на тему: «Не косой – раскосый» – и возвращала меня с небес на землю едкими замечаниями. Она тут же находила кучу недостатков в моих мужчинах и, не стесняясь в выражениях, объясняла мне, что я в очередной раз играю роль дойной коровы для своего нового избранника. Надо ли говорить, что она, стерва такая, всегда оказывалась права, и за это я злилась на нее еще больше. Но я точно знаю: если Оля скажет мне, что дело того стоит, я ввяжусь в любую авантюру, ибо ее авторитет для меня непререкаем. Подруга никогда не была замужем, скажу больше, в отличие от меня, любовный трепет ей неведом. Каждый раз, когда я, с нездоровым блеском в глазах, в красках описывала свои любовные муки, она, зевая, констатировала: «Это гормоны… Пройдет!» И как же я желала, чтобы она хоть раз влюбилась! Вот тогда я наконец-то оторвалась бы по полной, с умным видом повторяя ее же слова!

И чудо свершилось! Полгода назад Ольга поехала на юг, где когда-то проводила каникулы в доме своей – ныне уже покойной – бабушки, и судьба свела ее с другом юности. Уж не знаю, что нашло на нашу «железную леди», может, неприличное количество выпитой водки, может, ностальгия, но Ольга потеряла не только свое сердце, но и репутацию «снежной королевы», предаваясь празднику безумной похоти в ближайших кустах. Когда она вернулась, глаза ее блестели, как звезды в небе над Сахарой, и она заливалась стыдливым румянцем при воспоминаниях о своем путешествии. Дальше последовала пылкая переписка, телефонные переговоры (какие немыслимые траты!) и даже приобретение нового спального гарнитура в ожидании прибытия жениха к месту дислокации. Наконец долгожданный кавалер приехал к ней в Мурманск для построения законной ячейки общества. В течение недели Оля хранила молчание, по-свински не отвечая на мои эсэмэски, в то время как я умирала от любопытства, раздираемая кучей вопросов. И вот прикатила ко мне среди недели – как она объяснила: «Собраться с мыслями и выработать стратегический план отступления».

– Это ужасно! – стенала подруга. – Я не думала, что это так тяжело – жить с кем-то в одной квартире! Я старый холостяк со своими привычками и не в состоянии подстроиться под кого-то! Представляешь, он ЖАВОРОНОК! – трагическим голосом поведала мне подруга, будто сообщая что-то очень грязное о своем избраннике.

Но я ее понимала! Я тоже обожаю спать до обеда! Могу работать всю ночь, две, три ночи – сколько угодно, – но если у меня есть свободное утро, даже объявление о всех катаклизмах, вместе взятых, не может заставить меня проснуться. Я убить могу любого, кто в это время начнет греметь кастрюлями у меня над ухом, громко включать телевизор или разговаривать по телефону. Поскольку я в это время пребываю в самой глубокой и прекрасной фазе сновидений, любые посторонние звуки начинают вплетаться в мой сон, превращая его в кошмар. Во сне меня начинают пытать самыми изощренными пытками и жарить на раскаленной сковороде. Так что утренние Ольгины мучения были мне очень даже понятны!