Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

«Знаешь, мама, занятно, что ты об этом заговорила…»

Точно. Подожду, когда придется к слову.

Но как ни стараюсь я держаться непринужденно, думать ни о чем другом не могу. Мама с папой ищут свою машину, выясняют, в какой стороне выезд, и спорят, нормально ли платить за час парковки три фунта шестьдесят пенсов, а у меня сводит желудок каждый раз, когда звучат слова «свадьба», «Люк», «Нью-Йорк» и «Америка», даже если произносят их мимоходом.

Так же было, когда я объявила родителям, что решила сдать экзамен повышенной сложности по математике. Том, наш сосед, вздумал его сдавать, и Дженис так гордилась, что я взяла и брякнула родителям, будто тоже сдаю. И весь экзамен пряталась в магазине, целых три часа. Потом настало время результатов, и родители то и дело спрашивали: «Но что же ты получила?»

Тогда я выдумала, будто экзаменаторам пришлось проверять математику дольше, чем другие предметы, потому что она сложнее. И я серьезно думаю, что предки бы поверили, не ворвись к нам Дженис с криком «У Тома высший бал, а что у Бекки?»

Чертов Том.

— Ты еще ничего не спросила о свадьбе, — говорит мама, когда мы мчимся по шоссе A3 в сторону Оксшотта.

— А! Верно, кажется, не спросила. — Я стараюсь подбавить в голос оживления. — Так как там с подготовкой?

— Честно говоря, мы не очень-то много сделали, — говорит папа.

— Времени уйма! — беззаботно отмахивается мама.

— Это всего лишь свадьба, — подхватывает папа. — По-моему, люди поднимают из-за этого слишком много шуму. Все и в последнюю минуту можно уладить.

— Совершенно верно, — с облегчением произношу я. — Целиком и полностью согласна.

Хвала небесам. Я откидываюсь на спинку сиденья. Возбуждение отпускает меня. Вот и чудесно. Раз они еще ничего не организовали, тем проще все отменить. Судя по всему, родители не слишком и беспокоились. Все складывается отлично. Было из-за чего лезть на стенку!

— Кстати, Сьюзи звонила, — говорит мама, когда мы приближаемся к дому. — Спрашивала, не захочешь ли ты с ней повидаться сегодня. Я сказала, что конечно же захочешь… Да, должна тебя предупредить. — Мама разворачивается на сиденье. — Том и Люси.

— Да? — Я настраиваюсь выслушать в подробностях, как они обустроили кухню, или узнать, что Люси повысили на службе.

Мама понижает голос, как будто мы не одни в машине:

— Они разошлись.

— Разошлись? — Я ошеломлена. — Ты серьезно? Да они женаты всего…

— Меньше двух лет. Можешь себе представить, как убита Дженис.

— Но что произошло? — тупо спрашиваю я. Мама поджимает губы:

— Люси сбежала с ударником.

— С каким ударником?

— Из группы. У него, очевидно, пирсинг на… — Мама выдерживает неодобрительную паузу, а я лихорадочно перебираю в голове все возможные варианты, об иных из которых, уверена, мама и не слышала (честно говоря, и я не слышала — пока не перебралась в Нью-Йорк). — На соске! — заканчивает мама.

Я перевожу дух.

— Давай-ка еще раз. Люси сбежала с ударником, у которого проколот сосок?

— Он живет в фургоне, — вставляет папа.

— После всего, что Люк сделал для их очаровательной оранжереи… — Мама качает головой. — Бывают же неблагодарные девицы.

В голове не укладывается. Люси работает в банке «Уэзерби». Они с Томом живут в Рейгете. Занавески у них в тон дивану. Откуда она, черт возьми, откопала ударника с проколотым соском?

Внезапно я вспоминаю разговор, подслушанный в саду. Люси отнюдь не казалась счастливой. Но и на то, что она задумала побег, тоже похоже не было.

— А как Том?

— Справляется, — говорит папа. — Он сейчас дома, с Дженис и Мартином, бедняга.

— Если хотите знать мое мнение, так он легко отделался! — заявляет мама. — А вот Дженис мне жаль. После того, как они устроили такую прелестную свадьбу! Эта девица всем им головы задурила.

Мы подруливаем к дому. К моему изумлению, у поворота на подъездную дорожку припаркованы два белых фургона.

— Это что такое? — удивляюсь я.

— Ничего, — отвечает мама.

— Водопроводчики, — говорит папа.

Но лица у обоих какие-то странные. Глаза у мамы блестят, и, пока мы идем к дверям, она пару раз косится на папу с заговорщицким видом.

— Ну что, готовы? — как бы между прочим спрашивает папа. Потом вставляет ключ в замок и распахивает дверь.

— Сюрприз! — хором кричат они, и челюсть моя стукается об землю.

Старых обоев больше нет. Нет и вытертого ковра в холле. Все отделано в светлых тонах, на полу покрытие из волокон алоэ, повсюду новые светильники. Я озираюсь, не веря своим глазам. На лестнице мужчина в комбинезоне красит перила, еще двое, забравшись на стремянку, возятся с люстрой. Везде пахнет краской и новизной. И потраченными деньгами.

— Вы дом перестроили, — слабым голосом бормочу я.

— К свадьбе! — Сияя, мама смотрит на меня.

— Ты же говорила… — Я сглатываю. — Ты говорила, что сделано мало.

— Мы хотели приготовить тебе сюрприз!

— Что скажешь, Бекки? — Папа обводит рукой вокруг. — Нравится? Одобряешь?

Он спрашивает шутливо. Но я-то знаю, как важно для него, чтобы мне понравилось. Важно для них обоих. Они сделали все это для меня.

— Это… фантастика, — хрипло произношу я. — Просто чудесно.

— А теперь пойдем, посмотришь сад!

Я безмолвно тащусь следом за мамой. Среди клумб копошится команда садовников в форме.

— Они высадят анютины глазки надписью «Бекки и Люк»! Как раз расцветут в июне. И еще будет новый пруд — прямо у входа в шатер. Я видела такой по телевизору.

— Звучит… грандиозно.

— А ночью все освещается, так что во время фейерверка…

— Какого фейерверка? — вырывается у меня. Мама смотрит на меня с удивлением.

— Я же тебе посылала факс про фейерверки, Бекки! Только не говори, что ты забыла.

— Нет! Конечно, нет!

В памяти всплывает кипа факсов, полученных от мамы; я виновато запихивала их под кровать, какие-то бегло просмотрев, а какие-то и вовсе не прочитав.

Что я творю? Почему я не обращала внимания на происходящее?

— Бекки, золотце, ты плохо выглядишь, — качает головой мама. — Наверное, устала после перелета. Давай-ка выпьем по чашке кофе.

Мы входим в кухню, и меня вновь охватывает паника.

— Бы и кухню заново обставили?

— Нет-нет! — весело откликается мама. — Просто кое-что перекрасили. Прелестно смотрится, правда? Ладно. Возьми этот чудесный рогалик. Это из новой булочной.