Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

— Просто. Именно что просто. Бекки, это ваша свадьба. Ваша свадьба.

Голос Кристины четок и выразителен. Я смотрю на нее, так и не донеся стакан до губ. Похоже, сквозь облака прорезался луч света.

Это моя свадьба. Так я об этом еще не думала.

Не мамина. Не Элинор. Моя.

— Легко попасться в эту ловушку — стремиться любой ценой угодить маме, — говорит Кристина. — Естественный, благородный инстинкт. Но есть нечто, что вы должны поставить во главу угла. Когда я выходила замуж…

— Вы были замужем? — изумляюсь я. — Я не знала.

— Это было давно. Ничего не получилось. Возможно, именно потому, что каждый миг свадьбы был мне ненавистен. Он музыки до клятв, которые написала моя мать. — Пальцы Кристины сжимают пластмассовую ложечку. — От бледно-синих коктейлей до этого мерзкого, липкого платья…

— Липкого? Какой ужас!

— Все поросло быльем. — Ложечка с треском переламывается, и Кристина улыбается — немного криво. — Просто помните мои слова. Это ваш день. Ваш и Люка. Сделайте его таким, как хочется вам, и не терзайтесь чувством вины. И еще, Бекки…

— Да?

— Помните — и вы, и ваша мать уже взрослые. Так поговорите как взрослые люди. Может, сами удивитесь тому, как все обернется.

Кристина права! До чего же права!

Возвращаясь домой, я предельно отчетливо представляю себе всю картину. Меня переполняет решимость. Это моя свадьба. Это мой день. И если я хочу выйти замуж в Нью-Йорке — так тому и быть. И если я хочу надеть платье от Веры Вонг — я его и надену. Терзаться из-за этого угрызениями совести просто нелепо.

Я слишком долго откладывала разговор с мамой. Чего я боялась? Что она расплачется? Мы же взрослые люди. У нас состоится разумный, зрелый разговор, я спокойно изложу свою точку зрения, и все прояснится раз и навсегда. Прямо камень с души свалился. Вот сейчас и позвоню.

Я маршевым шагом вхожу в спальню, кидаю сумочку на постель и набираю номер.

— Привет, пап, — говорю я, когда трубку снимают. — Мама дома? Мне надо кое о чем с ней поговорить. Это важно.

Бросаю взгляд в зеркало — ни дать ни взять ведущая новостей на Эн-би-си. Решительная, уверенная, деловая.

— Бекки? — озадаченно произносит папа. — С тобой все в порядке?

— Со мной все прекрасно, — уверяю я. — Просто мне надо… обсудить с мамой пару деталей.

Папа кладет трубку, а я перевожу дыхание и откидываю волосы назад. Да, я взрослая! Вот сейчас поговорим с мамой — прямолинейно, как зрелые люди… Пожалуй, первый раз в жизни.

Может, это начало новых отношений с моими родителями. Взаимное уважение. Общие взгляды на жизнь.

— Здравствуй, дорогая!

— Привет, мама. — Я набираю в грудь побольше воздуха. Сейчас. Спокойной по-взрослому. — Мам…

— Бекки, я собиралась тебе позвонить. Никогда не угадаешь, кого мы встретили в Озерном крае!

— Кого?

— Тетю Занни! Ты надевала все ее старые ожерелья, помнишь? И ее туфли. Мы так смеялись, глядя, как ты в них ковыляешь…

— Мама. Я должна обсудить с тобой нечто очень важное.

— И продавец у них в деревне все тот же. Тот, у которого ты все время покупала клубничную карамель. Помнишь, ты однажды объелась и тебе стало дурно? Это тоже было так смешно!

— Мама…

— А Тивертоны живут все в том же доме… но…

— Что?

— Боюсь, дорогая… Ослик Морковка… — Мама понижает голос. — Он отправился в рай для осликов. Но он был очень старый, золотко, там он будет счастлив…

Это невозможно. Я не чувствую себя взрослой. Я чувствую себя шестилеткой.

— Все передают, что очень тебя любят. — Мама наконец закругляет свои воспоминания. — И конечно, все они будут на свадьбе! Да, папа сказал, что ты о чем-то хотела поговорить?

— Я… — Откашливаюсь и внезапно остро ощущаю гулкую тишину на линии. — Ну, я хотела… ну…

Господи. Губы дрожат, и мой дикторский голос превращается в мышиный писк.

— Что случилось, Бекки? — Мама встревожена. — Что-то не так?

— Нет! Просто… Плохо дело.

Кристина была права, я знаю. Незачем чувствовать себя виноватой. Это моя свадьба, и я взрослый человек, а потому могу устраивать ее по собственному усмотрению. Я не прошу маму с папой платить за свадьбу. Не прощу их хлопотать.

Но все же.

Не могу я по телефону объявить маме, что выхожу замуж в «Плазе». Не могу, и все.

— Я подумала — мне стоит приехать домой. Повидаться, — сбивчиво говорю я.

Именно это я и хотела сказать. Я еду домой!

ФАЙНЕРМАН ВАЛЬСТАЙН

Адвокаты

Файнерман-Хаус

Авеню Америкас, 1398

Нью-Йорк

Мисс Ребекке Блумвуд

Одиннадцатая Вест-стрит, 251,

апартаменты Б

Нью-Йорк

18 апреля 2002 года.

Дорогая мисс Блумвуд.

Спасибо за Ваше письмо от 16 апреля, касающееся Вашего завещания. Подтверждаю, что в пункте (д) я добавила строку «а также мои новые хлопчатобумажные сапожки на высоком каблуке», как Вы и просили.

С наилучшими пожеланиями,

Джейн Кардозо.