Девушка с «Края Света» - Лия Флеминг

– Оставь меня в покое! У меня все нормально. Мне нужно развлечься, а не выслушивать твою проповедь. Я приеду домой последним поездом, обещаю тебе. Ты можешь встретить меня у станции… Если ты не хочешь пойти со мной, тогда поезжай домой. Не хочу, чтобы ты тут болтался. Можешь подоить утром коров. – Она расхохоталась, но смех был какой-то невеселый. Махнула Джеку, чтобы он уезжал домой, и удивилась – что такое вселилось в ее мужа?

Он отряхнул пальто и ушел, весь из себя правильный, чопорный и подтянутый. Вероятно, он верен себе – опять вздумал сменить курс… как ей надоели его взбрыки. Что ж, как поется в песне: «Уходи или останься, утони или плыви». Его дело, его выбор. Сейчас ей хотелось не сидеть в вэне, держа на коленях газету с рыбой и чипсами, а снова зайти в ту дверь, за которой потрескивал огонь и можно было выпить виски… а там будь что будет, хоть умри. Это было гораздо привлекательнее. Правду говорят, что мир выглядит лучше, если смотреть на него через донышко стакана.

Все ее дружбаны были в наличии – ирландка Элси, бешеная торговка с рынка, распевала старинные ирландские баллады, а ее пальцы ловко бегали взад-вперед по клавишам. Был там мистер Фишер и его приятели, они спорили, чья очередь всем ставить; были там ребята-строители, которые только что разодрались из-за какой-то ерунды и были выброшены на свежий воздух, на мороз.

К закрытию все вывалились на улицу, и кто-то заявил, что знает подвальчик, где можно достать выпивку по QT. У Миррен шел изо рта пар, и она согревала глотку виски; она пила, пока ее кошелек не опустел. Элси купила у нее прямо с плеч кардиган, новый, Пам связала его в подарок к Рождеству.

Крэгсайд растворился в тумане. Джек вообще исчез с горизонта. Тут она могла быть самой собой, набираться жизненного опыта, петь и травить анекдоты. Веселая компания сидела на скамье и горланила песни. Постепенно, один за другим все отвалили; остались лишь она и Элси.

– Заткните глотки, черт побери! – крикнул кто-то из окна. – Вы разбудите моих детей!

Гавкали собаки. Пьяные подружки, хохоча, двинулись на Хай-стрит. Миррен не чувствовала холода, тем более что в ее сумке лежала бутылка. Но внезапно она поскользнулась на обледенелой дороге, сумка соскочила с ее руки, и стекло разбилось; драгоценная жидкость вылилась. Миррен со злостью пнула стекляшки ногой.

– Подберите стекло, леди, или я заставлю вас это сделать! – произнес грубый голос.

– Ты сам или целая армия? – услышала она собственный голос.

– Подберите это безобразие сами и идите домой. – Перед своим лицом она увидела чьи-то ноги в черных башмаках и флотских брюках. Она подняла лицо кверху и загоготала, но потом увидела кровь на своих руках и больше ничего не помнила.

Проснулась она от оглушительной головной боли в камере с серыми стенами и мощенным плиткой полом. Она лежала под одеялом. Ее рука была тщательно забинтована. Она застонала, когда сообразила, где находится, – в полиции Скарпертона.

– Так, миссис Сойерби, подпишите вот тут, что вам вернули содержимое вашей сумки и кошелька и ваши часы…

– Почему я здесь? – прохрипела она; ее глаза налились кровью, а голова раскалывалась.

– Не помните?

– Не слишком. Помню, что я была с друзьями.

– Мы никого с вами не видели. Вы нанесли словесное оскорбление моему сотруднику, были пьяны и недееспособны. Мы обвиняем вас в нарушении общественного порядка. Вы хотите известить кого-то о вашей ситуации?

– Моего мужа, Джека…Джона Уилфреда Сойерби с фермы Крэгсайд. Он приедет и заберет меня. – Инспектор полиции кивнул и вышел из камеры.

Ох, дьявол, как все нелепо получилось! Она сидела в голой камере, голодная, страдая от похмелья, мечтая об опохмелке, чтобы встать на ноги. Вот если бы Джек пошел тогда с ней, ничего подобного бы не случилось.

Домой Джек вернулся один. Бен никогда не видел его в таком возбужденном состоянии.

– Где Миррен?

– Лучше не спрашивай! – воскликнул Джек. – Пойдем со мной, ты только погляди! – Джек побежал наверх, перескакивая через ступеньки. Бен шел следом. Странно. Что с ним такое? Джек показал ему мешок пустых бутылок. – Вот что было спрятано в ее гардеробе. Посчитай, сколько их тут… Она истинная дочка своего папаши Пэдди, это точно, и я во всем виноват!

Бен посмотрел на гору бутылок из-под виски и с трудом сглотнул. Ну и ну! Проклятье!

В их спальне он чувствовал себя неловко, словно подглядывал в щелку. На кресле валялась одежда Миррен; сильный запах какой-то парфюмерии пытался замаскировать застарелую вонь от виски.

– Прямо не знаю, что делать… Док посоветовал не давать ей пить, а сейчас она наверняка дорвалась. Я оставил ее в том пабе в Скарпертоне. Идиот…

– В «Золотом льве»? – уточнил Бен, не глядя на Джека, не желая видеть отчаяние на его лице. Ему бы радоваться, что Джек так быстро восстанавливается, но от беспокойства ему стало нехорошо, дурно до головокружения.

– Значит, ты знал о ее маленькой слабости? Почему тогда не сказал?

– Я здесь не бывал, как ты понимаешь, – ответил Бен. – И не хотел, чтобы ты врезал мне в челюсть.

– Вот ты как думаешь? Когда-то мы были приятелями. Что же случилось с нами? Я вернулся с войны и пил как лошадь, из-за чего убил мою дочурку… Не смотри на меня так. Это правда. Теперь Миррен поддает, а я трезвый и осуждаю ее… Господи, нельзя было мне бросать ее! Пожалуй, я поеду назад.

– Нет, я съезжу, – предложил Бен. Ночь была паршивая, а Джек отвык водить машину.

– Не твоя это проблема. Я осторожно. – Джек махнул рукой. – Просто я чуточку растренировался с этим чертовым лечением… Все будет в порядке.

– Что у вас происходит? – Флорри выглянула из своей спальни; у нее на голове под розовой сеткой круглились железные бигуди. – Вы топаете по лестнице как лошади… Что такое?

– Ничего, мам, спи. Мы утром все объясним. Я сейчас съезжу на станцию за Миррен, – сказал Джек.

– Среди ночи? Вы что, поругались?

– Нет-нет, иди спать, – раздраженно отмахнулся Джек.

– Я поеду с тобой, – предложил Бен. Он страшно злился на Миррен за то, что она снова причиняет им кучу проблем. Неужели она так ничему и не научилась?

– Ладно, давай поедем вместе, только за руль сяду я! – Джек снова вскочил в вэн. Они задним ходом выехали со двора и покатили в Уиндебанк. Бен сидел на откидном сиденье и ждал, когда из-за поворота появится локомотив, едущий в Карлайл.

Джек стоял возле платформы и, когда ее покинули последние пассажиры, понуро вернулся назад.

– Что она делает! Нет, ты подумай!

– Снова опоздала на поезд? – Бен пожал плечами. – Прыгай в кабину. Я поведу.

– Это мои проблемы и моя жена. Надо ехать в город и вытащить ее из проклятого паба. Держись…

Клокоча от злости, он гнал как сумасшедший, почти не тормозя на поворотах.