Девушка с «Края Света» - Лия Флеминг

– Ты хороший парень, Бен Йевелл. Я никогда еще в жизни не была так рада видеть кого-либо. Дом опустел без тебя. Мне просто не верится, что ты вернулся. Дай я тебя обниму. Я так скучала!

– Тогда что тебя останавливает? – засмеялся он, и его голубые льдинки глаз озорно сверкнули.

Она сорвала с него промороженную одежду и бросила на пол. Ее поцелуй был нерешительный и быстрый, словно птичка клюнула. С тревожно забившимся сердцем она ждала, что Бен в ужасе отпрянет, но он смотрел на нее и не отрывал глаз от ее лица. Тогда она снова поцеловала его, жадно, приоткрыв губы, словно стремилась выпить его сердцевину. Они упали на старый диван, пропахший собаками и углем, и, смеясь, лежали в объятьях друг друга.

– Ой, Миррен, прости меня. Я подумал самое плохое. Хотел застать тебя и пристыдить, а теперь мне самому стыдно.

Она остановила его речи поцелуем.

Бен вернулся домой, и на этот раз она собиралась одарить его настоящим йоркширским гостеприимством, чтобы больше ничто не тянуло его в дальние края.

Перед рассветом она проснулась и почувствовала тепло в постели и массивную мужскую фигуру рядом. Ей захотелось разбудить его поцелуями, и она наклонилась над ним.

– Теперь ты будешь моей единственной грелкой; больше никаких бутылок с горячей водой, – прошептала она. Бен повернулся к ней, дотронулся ладонью до ее груди, ласкал пальцем соски, ласково и неторопливо, словно им некуда было спешить.

Ее руки тоже ответили ему ласками. Между ними не было ни преград, ни каменных стенок; ничто не мешало им дарить друг другу удовольствие и получать его в ответ.

В тот бесценный вечер они перешли через реку по деревянному мосту и превратились из друзей в любовников, и теперь ее тело жаждало большего. Так и было надо. Вот чего ей не хватало – этого давно забытого ощущения, когда его пальцы гладили ее кожу и зажигали в ее истосковавшемся по ласкам теле огонь, который не погасить никакому бурану.

Бен с улыбкой наклонился над своей возлюбленной. Подумать только, если бы он ушел насовсем, он бы не увидел того радостного огонька в ее глазах, которым она встретила его возвращение. Это его дом, и он будет жить в нем рядом с Миррен всю свою жизнь. Кому нужны чужие края, когда весь мир уместился прямо здесь, в этой постели, и трепещет от желания принять его в себя?

В этом отгородившемся от всех коконе по имени Миррен были и жизнь, и храбрость, и надежда; все, о чем он когда-либо мечтал. Миррен, его любовница, его женщина, его подруга. Он поцеловал ее в шею и усмехнулся.

– Вот ты и стала снова прежней…

Восточный ветер сменился на южный, теплый воздух тек на север, превращая снег в пушистые гусиные перья. Все выглядело таким, как и раньше, но это лишь так казалось.

Перемену почувствовали овцы, закаркали вороны, зафыркали коровы. Скоро ледяные сосульки на водосточных трубах растают в лучах утреннего солнца, а с крутых скатов крыши сползет снег.

Внизу, в долине, экскаваторы расчищали снежные барьеры, пробираясь все выше по посыпанной гравием дороге; снегоочистители сгребали с дороги кучи бурого, сырого льда, смешанного с талой водой. Башмаки оставляли мокрые следы.

Наконец-то зима теряла силу. Кроншнепы издавали трели, похожие на ржание жеребенка, когда летали над высыхавшими снежными озерами в поисках места для гнезда. Весна наступала, на ферме Крэгсайд, в спальне, под одеялом росла новая жизнь.

Домашние призраки, довольные, снова удалились в свою привычную темноту.