Мужчина, которого она забыла - Ровена Коулман

– Уйдем? Глупости! Мы только что пришли. Где веселье? Тут есть диджей? Не очень-то похоже на вечеринку. Включите музыку! – громко требует она.

– Боже… – Из кухни появляется Пол, белее мела. – Что здесь происходит?

– Это ты мне скажи, – говорит Элис. – Они как из-под земли выросли. Эта женщина явно тебя знает.

– Знаю-знаю, – кокетливо улыбается мама. – От головы до пяток, да, Пол?

– Мама, – шиплю я на нее. Положение становится все хуже. Нужно выпутываться, пока мы не наломали дров. – Мама, Клэр, пойдем. Мы не туда пришли.

– Туда, туда. Никуда мы не пойдем. Мы пришли к Полу. – Мама обнимает Пола и крепко целует его в губы. Он сопротивляется, наблюдая, как с каждой миллисекундой глаза его жены становится все шире от ужаса.

– Элис, прости, пожалуйста, – говорит Пол, вырываясь от мамы. – Эта женщина больна.

– Эта женщина? – не выдерживаю я. – Она вам не чужая, и вы это знаете. Я смотрю на маму. – Клэр! Я твоя дочь, Кэйтлин, помнишь? Мы пришли к Полу, чтобы поговорить о… – Я бросаю взгляд на Элис; судя по лицу, она на грани истерики. – О прошлом. Когда вы вместе учились в университете.

– О… – Клэр моргает. – Но…

– Я знала, что это плохая мысль. Простите, мы не хотели к вам вламываться. Представляю, что вы про нас подумали. Пожалуйста, позвольте все объяснить. Это Клэр Армстронг, моя мама. У нее болезнь Альцгеймера, поэтому иногда она забывает разные вещи, а потом неожиданно вспоминает. Но мы, конечно, не собирались устраивать сцену, правда, мама?

Мама смотрит на дневник, зажатый в руке, и по ее лицу пробегает тень воспоминания.

– Вот черт, – бормочет она. – Прости, Пол. Простите, э-э… миссис Самнер.

Элис молча обводит нас взглядом.

– Я не хочу тревожить детей, – наконец говорит она.

– Конечно, – кивает мама. – Мы все понимаем. Я здесь только ради Кэйтлин, ради моей девочки. – Она смотрит на Пола, который уставился на нее как на привидение.

– Все в порядке. – Элис улыбается мне: неуверенно, но искренне. – Проходите, выпейте с нами чаю. Пол будет рад вспомнить старые деньки. Вижу, у вас к нему важный разговор.

– Вы куда-то собирались… – говорю я.

– Пустяки, спортзал подождет до завтра. Ну же, Пол, Клэр, наверное, неуютно в чужом доме. Она приехала издалека и хочет поговорить с тобой, так что, будь добр, посиди с ней на кухне, ладно? И не тревожься так. Конечно, у тебя раньше были девушки, в этом нет никакого секрета. Ты у меня тоже не первый – хочешь верь, хочешь нет. Не разводиться же нам из-за старых дел.

Элис забирает у мамы плащ и ведет ее на кухню. Мы с Полом обмениваемся осторожными взглядами. Я пожимаю плечами и спускаюсь следом по лестнице.

– У моей бабушки тоже была болезнь Альцгеймера, – говорит Элис, разливая чай. Две ее дочери смотрят на нас, будто мы свалились с луны; так оно, в общем, и есть. – Помню, я тогда думала: это же почти как путешествовать во времени.

– Я всегда об этом мечтала, – говорит мама, улыбаясь девочкам. – Подружиться с Анной Болейн или потусоваться с Клеопатрой. Меня зовут Клэр, а вас?

Сестры отвечают на ее улыбку, как всегда делали ее ученики, и Элис, глядя на них, успокаивается.

– Меня – Ванесса, а ее – Софи. – Старшая, с темными, как у меня, волосами, кивает на младшую сестру-блондинку.

– Очень рада познакомиться. И спасибо за гостеприимство, мы ведь свалились вам на голову прямо посреди ужина.

– Ничего страшного, – говорит Софи. – Ужин готовил папа, вышло не очень здорово.

– А зачем вы пришли? Вы папины друзья? – спрашивает Ванесса.

– Когда-то были. – Мама мельком смотрит на Пола, который стоит, скрестив руки, и не желает садиться за стол. – Но здесь я для того, чтобы уладить дела моей дочери, до того как… до того как я отправлюсь навестить Клеопатру.

– Понимаю, – говорит Элис. Она садится между дочерьми. – Это разумно.

Я улыбаюсь сестрам и стараюсь не пялиться на них в поисках сходства, но, похоже, зря беспокоюсь: Элис пристально глядит на меня, потом на Ванессу, потом на маму. Кажется, наша страшная тайна больше не тайна – Элис сама догадалась о том, во что Пол не хотел поверить.

– Итак, вы пришли поговорить о прошлом, и это как-то связано с вашей дочерью? – Даже после всего, что случилось, она обращается с мамой, как со здоровым человеком.

– Да, – говорит мама. И, должно быть, угадав вслед за мной ход ее мыслей, добавляет: – Хотя, наверное, не стоит говорить об этом при детях.

Пол кивает, однако Элис не дает ему ничего сказать.

– Нет-нет. Мы – одна семья. Что бы ни случилось, мы должны быть вместе.

Я глубоко вздыхаю, и мама берет меня за руку.

– Дело в том, что, когда мы с Полом встречались, я забеременела, – прямо говорит она. – Я решила сохранить ребенка, но не хотела сохранять отношения. Нет, не совсем так. Я очень любила Пола, но знала, что мы не созданы друг для друга. Поэтому написала ему письмо, которое так и не отправила. И я ничего не сказала ему о Кэйтлин. Это была моя ошибка.

– Понимаю, – осторожно говорит Элис, ободряюще улыбаясь дочерям, которые сидят с широко отрытыми глазами. Она внимательно смотрит на меня. Я выдерживаю взгляд.

– Кэйтлин приехала в Манчестер, чтобы рассказать Полу… ну, наверное, о том, что она существует. Это я ее попросила. Я хотела все исправить. А он, он повел себя не так, как мы рассчитывали. Я едва уговорила Кэйтлин не сразу возвращаться домой. И приехала ей на помощь – сказать… что это правда. У меня есть доказательство.

У Элис на глазах блестят слезы.

– О Пол, – говорит она. – Как ты мог усомниться? Посмотри на нее, это же твоя копия.

Такого я совершенно не ожидала. Меня накрывает волна облегчения: наконец-то во мне разглядели цельную личность, наконец-то я знаю, кто я, – и это чувство подарил мне не Пол, а Элис.

– Все было так неожиданно. Я думал о тебе и о девочках. – Он смотрит на меня. – Прости, что задел твои чувства. Мне очень жаль. Я был неправ…

Мама сует ему в руки раскрытую книгу, и Элис встает у него за плечом, чтобы прочитать письмо.

Ванесса отвечает на мою улыбку и пихает локтем сестру, чтобы та тоже улыбнулась.

– Полный звездец… – говорю я. – Упс, извиняюсь…

Девочки хихикают.

Дочитав письмо, Пол смотрит на маму. На короткий миг в их взгляде мелькает узнавание, немое здравствуй и прощай. Мама едва заметно кивает. Пол поворачивается ко мне и каким-то странным образом преображается. Его глаза, прежде настороженные, впервые видят меня по-настоящему. А я впервые смотрю в лицо своему отцу. Мир уже никогда не будет прежним.

– Я ничего не знал, – произносит Пол. – Столько лет…

– Я сама виновата, – говорит мама. – Я решила, что справлюсь одна, но никогда не спрашивала себя, как с этим справится Кэйтлин.