Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

– Глотни с дороги. У меня вино получше, чем в твоих подвалах.

Генрих буркнул что-то пренебрежительное, но надолго припал к кубку. Потом поставил его на здоровую ногу и свободной рукой потер лицо.

– Иоанн умоляет отпустить его в Святую землю и желает принять корону Иерусалима. Он без моего ведома встретился с патриархом и заявил, что готов служить ему.

Алиенора испытала настоящее потрясение.

– Иоанн – в Иерусалим? – Мысль о том, что их восемнадцатилетний сын будет править самой священной землей христианского мира, не укладывалась в голове. Теперь понятно, почему Генрих явился к ней. Амбиция амбиции рознь. А Иоанн готов был на все, лишь бы превзойти братьев. – Что ответил патриарх?

Муж мрачно хмыкнул:

– Что отрадно найти хотя бы одного человека в нашей семье, у кого есть совесть и чувство ответственности, и что он серьезно обдумает предложение Иоанна. Отсюда мы делаем вывод, что Ираклий либо совсем отчаялся, либо туп как пробка.

– Либо пытается повлиять на тебя.

– Если так, то он просчитался. Я сказал ему, что о коронации Иоанна и речи быть не может, что я постараюсь помочь ему финансово по мере своих сил и возможностей и что на большее пусть не рассчитывает.

– А Иоанн? Ты ему сообщил о своем решении?

Генрих дернул себя за бороду:

– Да, и ответом мне были слезы и упреки, но в конце концов Иоанн услышал голос разума. Наверняка он с самого начала догадывался, каков будет ответ. Еще бы лет десять подождать, и он справился бы с такой задачей. А так ему пока надо многому научиться и остепениться.

– И при всем этом ты решил доверить ему Аквитанию! – возмутилась Алиенора.

– В том случае все было бы иначе. Иоанн в любой момент мог бы опереться на мой опыт и получить совет. В Иерусалиме ему пришлось бы полагаться только на себя.

– Ты говоришь – было бы? То есть ты уже думаешь о том, чтобы отказаться от мысли поручить ему Аквитанию? Неужто до тебя наконец дошло, насколько безрассуден этот твой план?

Генрих бросил на нее грозный взгляд, но скорее по привычке, чем с серьезным намерением.

– Нет, – сказал он. – До меня дошло, насколько безрассуден Ричард, и я не собираюсь сидеть сложа руки, пока его поведение не сведет нас всех в могилу. Нам нужно как-то договориться. Так продолжаться не может.

– Все зависит от тебя. Только ты в состоянии остановить распри.

– Вот потому я и приехал к тебе сегодня.

Алиенора села лицом к нему и заправила прядь волос за ухо. Генрих проследил за ее движением с искрой интереса в глазах – возможно, вспомнил те далекие времена, когда они были любовниками и союзниками. Давным-давно, в какой-то другой жизни.

– Ну что же, слушаю тебя.

– Я хочу дать Иоанну возможность проявить себя достойным правителем, но такую, чтобы ему не пришлось воевать с Ричардом или браться за дело не по плечу в далекой Святой земле. Я посылаю его в Ирландию, где он опробует свои силы без особого риска для себя и окружающих. На Пасху посвящу его в рыцари, и потом он может отправляться в путь. Разумеется, я прослежу за тем, чтобы его сопровождали надежные люди. А там посмотрим.

Алиенора усиленно размышляла. Во многих отношениях такое решение выглядело разумным. Особенно ее радовало, что наконец-то сыновья перестанут ссориться из-за Аквитании. Однако она чувствовала какой-то подвох…

– Что сказал на это Иоанн?

Генрих пожал плечами:

– Он бы предпочел стать королем Иерусалима или хотя бы правителем Аквитании. Но я внушаю ему, что Ирландия – это способ проявить себя. Вполне возможно, что именно там он созреет и станет настоящим мужчиной, а серьезное занятие убережет его от новых неприятностей. Там наш младший сын наконец успокоится и не будет чувствовать себя обделенным по сравнению с братьями.

– Выпьем за это. – Алиенора пригубила вина. – И тогда ты позволишь Ричарду без помех править Аквитанией и помиришь его с Жоффруа?

– Этого я не говорил. – Генрих не переставал терзать свою бороду. – Ричард перешел все возможные границы. Он не повинуется мне и восстает против моей воли. Мое терпение иссякло, так что я отзываю его из Аквитании.

На его лице появилось непреклонное, воинственное выражение, до боли знакомое Алиеноре.

– И что потом? Ты и правда думаешь, что он приедет?

– О да. – Генрих растянул губы в хищной улыбке. – Ему ничего другого не останется, поскольку ты потребуешь Аквитанию обратно. Все твои права на герцогство отныне будут восстановлены. Если Ричард откажется, ты просто заберешь у него Аквитанию силой. – Его серые глаза превратились в лед. – Если же он согласится, то его наследственные права на Аквитанию будут заново утверждены, и пусть радуется, что его дорогая матушка получит то, что ей принадлежит. Само собой я, как твой супруг, обязан буду управлять твоими владениями, а Иоанн в Ирландии не будет представлять угрозы.

– Ах ты, змей! – Ее чуть не вырвало от приступа острой ненависти.

– Ты тоже та еще змеюка, госпожа супруга, так что мы отличная пара. И ты не будешь мне мешать. Я же не отменяю правление Ричарда. Он по-прежнему будет представлять меня в Аквитании, только на этот раз поводок станет покороче. Я добьюсь повиновения от сыновей и жены.

– Повиновения ты, может, и добьешься, – парировала Алиенора, – но любви и уважения – никогда. Я говорю это не ради того, чтобы позлить тебя, хотя ты уверен в обратном. Ты порождаешь в сыновьях ненависть и зависть. Сначала ты пообещал Иоанну Аквитанию, а потом забрал. Что он должен чувствовать после этого, ты подумал? Или ты не в состоянии видеть, что скрывается за его улыбками и показным послушанием? А с Ричардом? Все его труды на благо Аквитании для тебя ничто. Ты попытался отдать ее младшему сыну, который даже не посвящен еще в рыцари! Сейчас ты намерен отменить то решение, но рана уже нанесена. И мне понятен твой новый замысел. Да, ты заставишь Ричарда преклонить перед тобой колени, но сделает он это по принуждению, а не из сыновнего почтения. Конечно, потом ты собираешься натравливать на него Жоффруа, надеясь таким образом управлять ими обоими. Но они проклянут тебя за это!

Генрих осушил кубок.

– Ричард приедет и отдаст тебе права на Аквитанию. – Он будто выплевывал каждое слово. – А Иоанн поедет в Ирландию. Жоффруа будет заниматься Бретанью и Нормандией в качестве моего представителя.

– А я, как герцогиня Аквитании, буду свободна поступать по своему выбору? – Алиенора покачала головой, прежде чем он ответил. – Нет. Ты позволишь мне подписывать хартии, жаловать титулы, делать пожертвования в монастыри, а все прочее оставишь в своих руках. Смогу ли я вернуться в Пуатье? Дай угадаю: нет.

– Ты сама знаешь, почему я не могу позволить этого. Ты же вообще все знаешь. – Они одновременно встали и оказались лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. – Продолжай жить, как живешь, в уже установленных рамках. У тебя будут деньги, чтобы купить все необходимое для ежедневного комфорта и чтобы заниматься тем, чем пристало заниматься королеве. Ты сможешь принимать посетителей для разнообразия…